Ведьмина сила

– Если не осталось живых потомков, за древними захоронениями присматривают мёртвые. Это их тропа.

Обернувшись через плечо, я с удовлетворением отметила в глазах коллеги тревожное сомнение. Он ещё очень многого не знал, мало с чем сталкивался и до конца не верил. Не хватало «живых» и визуальных примеров, понимания и, как ни странно, веры в потустороннее. Похоже, всё это казалось ему чем-то вроде постановки. Мистификации. Игры. Зомби-аттракциона, где вот-вот из-за холма выйдет ведущий и представит «актёров».

Но он не выйдет. И, надеюсь, Стёпка поймёт это раньше, чем случится непоправимое. Поймёт – и поверит, раз ввязался. Или откажется.

– Ты пытаешься меня запугать.

– Стёп, я уже не в том возрасте, чтобы пытаться, – я улыбнулась. – Я делаю. Или отвергаю то, что не получается. И я не запугиваю. А объясняю и предупреждаю. И твоё личное дело, как ты отнесёшься к моим словам, какие выводы сделаешь и что для себя решишь.

Он посмотрел беспокойно и промолчал. Тропа круто пошла вверх, и я закончила с «украшениями».

Всё, почти готова к неожиданностям. Почти к любым.

– У людей хрупкая психика... на невероятное, – заметила я негромко. – И они делятся на две категории – с чувством самосохранения и без. У большинства оно включается, и люди делают вид, будто ничего не произошло, забывают увиденное и живут, как прежде. А есть вторая категория, у которой сносит крышу: они либо сходят с ума, либо становятся одержимыми – магией, ее тайнами. Последние способны многое понять и принять как данность, но в итоге всё равно либо сходят с ума, либо гибнут, вмешиваясь в «чудесное».

И ты, к сожалению, второй случай. А я для тебя такой судьбы не хочу. Ты нужен этому миру и должен жить.

...иначе бы мое целительство не сработало. Вряд ли моя тёмная сила стала бы «светлеть» ради кого попало, думалось иногда. Он особенный. Умеет спасать людей, обучен этому, любит свою работу – и должен спасать человеческие жизни, а не погибать из-за собственной дурной головы.

Должен делать то, чего не могу делать я.

Мы подошли к вратам – косогор тропы приводил на ровную, утоптанную площадку. «Рыси», компактные и аккуратные издали, теперь возвышались над нами, закрывая собой полнеба. Между сложенными черно-пыльными земляными лапами синела узкая щель – едва один человек пройдёт. Морда, повёрнутая ко мне, смотрела в упор: закрытые глаза, «пятна» вереска, кончик треугольного носа – над моей макушкой.

Я обернулась.