Восход созидателя. Каратель

С усилением моего натиска тьма охотно поддается, но тут же в точности как сажа осыпается обратно. Но восприятие рисует мне картину того, как плотность тьмы падает. Она уже реже. Прием, который я использовал при падении в звезду здесь не помогает. Там я заразил плазму своей личностью. С тьмой этот номер не проходит. Тьма всегда побеждается только светом. Раз мое воображение именно так интерпретирует борьбу, то буду последовательным. Сжимаю свой разум, свою волю в бесконечно малую точку и когда чувствую, что дальше сжатие не пойдет, чувствую, что какое-то внешнее давление рывком усиливает мое давление.

Поставив все на один удар сжимаю еще сильнее. Ярчайшая вспышка инициирует вспышку тьмы. В моем воображении это выглядит как подрыв угольной взвеси. Мгла исчезла.

Теперь я окружен ослепительным светом. Постепенно он тускнеет и я оказываюсь в молочно-белом пространстве. Некоторое время прихожу в себя. Свет тускнеет, но одновременно с этим появляется боль. Боль с большой буквы. Но как же я ей рад!

***

Открываю глаза.

Здравствуй мой второй дом. Хотя нет, немного поторопился. Обстановка незнакомая. Не могу повернуть голову. Даже поворот глаз дается с огромным усилием. Но боковым зрением отмечаю множество приборов. Я весь окружен проводами и трубочками. Реанимационная палата. С этой мыслью вновь отключаюсь от действительности, так как сила стремительно уходит.

Вновь плаваю в ослепительной молочной белизне. Мне здесь нравится, не хочется покидать это место. Внезапно какая-то сила выталкивает меня отсюда.

Шум. Нет это голоса. Затихли. Тишина. Внезапно с треском открывается дверь и кто-то вбегает в палату. Следом раздается топот ног.

-Стойте, сюда запрещено входить посторонним!- крики больно бьют по барабанным перепонкам.

Открываю глаза. Я знаю кто вломился ко мне в гости. Поворачиваю голову. Как же больно! Но я должен. Встречаемся взглядом. Венера. Только подросшая.... На вид лет четырнадцать.

Преследующие ее врачи останавливаются и один из них воскликнув: «Очнулся»», покидает палату.

Второй суетится около приборов.

А мы стоим и смотрим. Она не плачет. У нас единая душа и мои чувства- ее чувства. И наоборот. Сейчас в ней преобладает гордость за того, кто всегда сможет за нее постоять и кто одолел ради нее саму смерть. Она такая же сильная как и там. И я понимаю, что я в этом мире навечно. Потому что она тоже здесь. У нас будет общее будущее на всю жизнь.

В палату вбегают новые врачи. Тамбовцеву они не трогают, заняты приборами.