Восход созидателя. Каратель

-Какой я тебе дядя, щенок! Господин майор Комитета Имперской Безопасности! Повтори немедленно! -мгновенно взвивается Крыса, я даже едва успеваю переключить камеру на основную. Надеюсь получились великолепные кадры. Все-таки не играет, и правда природный болван. Как можно так подставляться, никакой выдержки и профессионализма. Я же еще даже не начинал провоцировать. Снова, фронтальная камера, кадр должен быть подрагивающим: запуганный ребенок нервно теребит экран от того и происходит смена кадров.

А то что так удачно... Надо будет пару раз в некритичных эпизодах снять потолок или ковер...

-Да дя... Господин майор коми.... комирета император... император... Императорской безопасности, - заикаясь произношу я и пуская слезинку. Намеренно использую слово Император". Теперь мамин выход, она не может не ответить.

-Господин майор Комитета Имперской безопасности, - ледяной голос мамы способен способен заморозить Гольфстрим. Слово "майор" она выделяет с неприкрытым презрением, - попрошу покинуть мой дом.

В нем нет места неотесанным хамам, позорящим высокое звание офицера, давшего присягу Его Императорскому величеству! Вон отсюда!

Она гордо вздергивает подбородок и указывает изящным пальчиком на дверь. Стоп, мама, рано еще! Мельком вижу количество подключений. Счетчик стремительно мелькает, уже более пяти тысяч подключений.

-Мы сами решаем, когда нам заканчивать допрос! - я уж было опасался, что мама своим спокойствием охладит и достучится до его мозгов Крысу.

Но глупость, как известно, не лечится.

-Что значит допрос? На представителя аристократического рода, в центре города совершается немыслимое по дерзости нападение целой группы бандитов и вместо того, чтобы искать преступников и предать их суду, что мы видим? Доблестные офицеры отважно воюют с вдовой и десятилетним мальчиком, потерявшим память и три часа назад выписанного из больницы. Ваше начальство в курсе Ваших подвигов, или это ваше собственное рвение?

Браво мама.

Отличные кадры. Удачная апелляция к чувству долга, наезд на беззащитную вдову и ребенка и готовые кандидаты на роль жертвенных козлов. Сколько аристократического благородства и искреннего гнева. Мать, защищающее дитя. Что может быть благороднее. Богиня и гнусные черви, пытающиеся осквернить своим смрадным присутствием святость. Ничуть не чувствую свою вину, что использую материнский гнев. Она защищает семью, и я лью воду на ту же мельницу.