Восход созидателя. Каратель

-Хорошо, -некоторое время она молчит, -Скажи Адам, ты вообще не помнишь что с тобой было и где ты находился?

-Нет мама, я понятия не имею, что со мной произошло, - я и правда не знаю, что произошло с предшественником и даже не знаю как оказался в этом мире. Я понятия не имею, жив ли Адам и если да, то где он находится. Также не знаю, где я находился до перемещения сюда, произошло это мгновенно или я на некоторый период времени был помещен некую буферную зоне. Пока мне легко даются ответы, потому что говорю маме правду,- и не помню, где все это время находился.

И вот это все вокруг нас тоже не помню. Ни дом, ни усадьбу, ни тетю Варю - никого! Только тебя, Романа, Зину и Свету. И папу.

Некоторое время она удрученно молчит, думает о своем. Я же говорю это моя мама, все равно чувствует подвох, хоть и не видит его.

- Ты правильно разговариваешь, быстро освоился с телефоном, телевизором, хотя видно было, что видишь их словно первый раз,- еще бы я их и правда видел первый раз.

-Мама, я не помню всего и многое вижу первый раз, но я же не дурак, даю вполне логичный в устах десятилетнего мальчика ответ, который, как ни странно, успокаивающе действует на нее.

-Да , конечно, ты всегда считался вундеркиндом,- треплет мне прическу, но все равно ее не оставляет задумчивость. Полностью задействую все способности к анализу и решаюсь на запрещенный прием.

-Мама, если ты меня разлюбила отдай меня обратно, тогда все будут счастливы, -шмыгаю носом. Прости мама. Так нужно, и прежде всего тебе.

Ощущения противные, словно совершил предательство. Подавленность не приходится играть, я на самом деле удручен. Только прочувствовав, что можно потерять вновь обретенного сына она перестанет копаться в прошлом и примет меня таким, какой я есть.

До нее не сразу доходит смысл моих слов. После чего начинается взрыв эмоций. Удар попал точно в цель. Бросив поводья и прижав меня к себе она со слезами начала причитать.

-Адам, сынок, как ты только мог такое удумать! Я тебя никому никогда, слышишь, никогда не отдам! Больше никогда не смей думать ничего подобного!

Рыдания продолжались долго.

Я сидел тихо, боясь пошевелиться и не мог произнести ни слова в утешение. На душе было мерзко от содеянного. Я не склонен к рефлексиям, но случай не тот. Страница перевернута. Надо пережить это хирургическое вмешательство в наши отношения. Дальше все будет хорошо. Есть внешний враг и он опасен. Надо мобилизовать ее на борьбу врагом, а не в ветряными мельницами.