Владычица якорей

Куст оказался на месте – за минувшие годы он лишь раздался вширь. Нижние ветки зарылись в снег: первый, свежий, новогодний! «Самый особый из всех особых!» – добавила про себя Олеся. Стараясь не думать, как выглядит со стороны, она прошла по тропинке к кусту. Подарок ледяных дел мастеров лежал в варежке, будто в люльке. Прозрачный, с зеленоватым отливом, контурами якорь повторял нашивки на форме моряков, но по размеру был раза в полтора крупнее. Олеся протянула руку над сугробом. С губ, едва слышный, сорвался шепот: «Прими мой… наш! подарок, зима.

Выскользнув из шерстяной «люльки», ледяной якорь нырнул в снег. Ни стука, ни скрипа. Остался лишь след – лунка, размером с пятирублевую монету.

«Дождаться ответа зимы?»

Длинное платье, высокий кокошник, широкие рукава – появись они сейчас над трубой, Олеся бы не удивилась. «Бабушка бы меня поняла», – подбодрила она себя и подняла голову.

Не общежитие – скорее, гостиница. Годы пошли ей впрок: обновилась лепнина, похорошели балконы, окна, следуя моде, избавились от форточек.

Полы полушубка тронул ветер – Олеся не заметила. По привычке она закусила губу.

Общежитие не обновили. Его перестроили. Исчезли дубовые, с резными накладками двери – уступили место стальным; кровля сделалась выше – на ее изломе сидели в ряд чайки – и... ни следа от жилища зимы!

– Глобальное тепло виновато, – неслось от заснеженной клумбы.

– Не тепло, а потепление!

– Девочки, я замерзла. Может, еще круг пройдем?

Любительницы скандинавской ходьбы поднялись со скамейки.

«Знать, что труба не у дел, и не проверить! – корила себя Олеся. – Да я глупее того малыша!» Приметив лунку, она сунула руку в сугроб – снег, только снег. Пошарила вокруг – та же история.

Скрип шагов приблизился и оборвался. Знакомый голос продребезжал:

– Что потеряла, милая?

– Мобильник уронила, – отговорилась Олеся.

– Ну, надо же! Одни беды от этих гадисов!

– Гаджетов.

– А я, Максимовна, как сказала?

– Пойдемте, девочки, не будем мешать.

Палки дружно приподнялись над тропинкой. Голубая куртка, пальто и пуховик гуськом двинулись к горке и дальше, в обход двора.

Олеся бросилась разгребать руками сугроб. «Себе якорь оставлю! – бормотала она. – Или племяннику подарю. Расскажу о нашей с бабушкой затее и подарю. Все лучше, чем представлять, как подарок мастеров под дождем тает».

Ветер задувал под полушубок, мороз прихватывал щеки – Олеся слой за слоем снимала снег. Сугроб становился все ниже.