Можно ли обижать мальчиков (сокращённый вариант)

Ух, ты! Самый настоящий, а не игрушечный прибор. Родители были на кухне вместе с дедушкой и бабушкой – что-то они там готовили или просто разговаривали. Ну, а я, недолго думая, а скорее всего совсем не думая, воткнул прибор в розетку. Стрелка дёрнулась. И всё бы ничего, но клеммы прибора, за которые я ухватился, были оголены.

Ух, как меня тогда шандарахнуло током! Хорошо, что прибор был для меня тогдашнего тяжеловат, и он попросту вывалился из моих рук. А может, двести двадцать вольт для меня маловато было.

Но ощущения были, прямо скажем, непередаваемые, но зато хорошо запоминаемые. Как я тогда перепугался! Вилку из розетки доставал трясущимися руками, ими же прятал прибор обратно в шкаф – лишь бы родители об этом не узнали. Они об этом, кстати, до сих пор не знают – значит хорошо тогда зашифровался.

А сейчас меня что, этим током пытают?

– Раз, два, три, четыре, …, тридцать.

Кто там меня за грудь лапает? Я ведь не девушка, чтобы меня лапали. Дайте поспать, кому говорю! Так хорошо было – тихо, темно, спокойно, ничем не воняло.

И вот на тебе – на грудь давят, током бьют, в ухо кричат, причём почему-то только в правое. Чем оно вам не понравилось, что в него так орёте? А в левом что-то гудит, пищит, шипит. Не, шипит это где-то над головой. Пшик-пшик-пшик.

– Две минуты. Сердце не бьётся. Дыхания нет.

– Разряд двести! Убрать руки!

Да я бы и рад был руки убрать, да что-то не чувствую их. Только свет слепит глаза, да в нос шибает чем-то медицинским. У, фашисты! Всё равно не выдам вам главную военную тайну! А какая она, кстати, эта тайна? Не знаю, но всё равно не выдам! И глаза не открою, пока свет не выключите.

Это какая там лампа должна быть, что даже через опущенные веки так слепит? Уже и глаза болеть начинают.

– Адреналин и физраствор в вену!

О! А вот и рука нарисовалась. Кажись правая. Точно правая, и её чем-то колют. Садисты! Всё равно ничего не скажу!

– Раз, два, три, четыре, …

Опять лапают. Ну и пусть! Мне не жалко – я же не девушка (кажется, я повторяюсь)! Или девушка? А кто такая девушка? И если я не девушка, то кто тогда? Коль думаю о себе в мужском роде, то значит я – мужчина? А кто такой мужчина? Не помню.

А считать я и сам умею не хуже. И даже больше, чем до тридцати. Что-то фашисты (кстати, кто это такие?) какие-то неграмотные попались. Их бы к нам в школу к нашей математичке – Нине Николаевне! Она б их быстро и алгебре, и геометрии с тригонометрией научила.