Можно ли обижать мальчиков (сокращённый вариант)

Если очнётся – зови тем более. Передай так же по смене, если ничего не случится или он не очнётся до конца твоей вахты. Всё, удачного дежурства! Я пошла.

– Хорошо! Спасибо! Спокойно вам выспаться.

***

22:35.

Ух, как хорошо я выспался! Как сто лет проспал. А что меня разбудило? Точно – дверь хлопнула. Наверное, мама пришла меня будить. Сейчас скажет: «Солнышко, вставай. Пора в школу собираться». Ну! Ну! Ну… Тишина.

Пищит только что-то над ухом. Может это будильник новый мама поставила? Такие – электронные – на днях завезли в наш универсам.

И когда родители успели его купить? Да и старый работал исправно. Тикал, правда, громко, но я привык и не обращал уже на это внимания. А! Сегодня же суббота, и в школу идти не надо. Так почему меня тогда разбудили?

Ну ладно, всё равно спать уже не хочется. Пора открывать глаза. А почему так темно? Рано ещё? Никого не видно, только огоньки какие-то светятся. В глазах двоится чего-то. Огоньки эти бегают туда-сюда.

И голова начинает раскалываться и кружиться, как с похмелья.

Правда, какое самочувствие при похмелье я не знаю, так как не напивался ещё до такого состояния. Просто, судя по ощущениям, очень похоже, да и выражение такое есть. Может на дискотеке набрался?

Да нет, пить, а точнее выпивать, я не люблю. Мне больше сладкое и безалкогольное нравится – ситро, например, или соки. И не было вчера ничего такого – дежурившие дружинники пристально следили за всей танцующей компанией. А пить как хочется! Губы все пересохли и язык, словно распух, и еле шевелится.

Сейчас бы бутылочку тархунчика зелёненького и холодненького такого!

Судя по всему, лежу я на кровати. Но кровать явно не моя – жёсткая слишком. Моя помягче будет. И укрыт я только простынёй, а не своим одеялом. И пахнет лекарствами. Я что – в больнице? Почему? Ничего не понимаю! А что это на руке? Ой, упало. Да что ж так громко заорало? И прямо в правое ухо. Что-то это мне напоминает. Кто-то уже кричал и именно в правое ухо. Или это во сне было? Голова и так болела нещадно, а тут прямо гвоздь в ухо засунули.

Шум какой-то – вроде выбежал кто-то и зовёт Марию Степановну. Кто это? Так мою бабушку звали. Вот – теперь вдвоём бегут. И кажется именно сюда. Точно. Дверь резко распахнулась, ударившись об стену, и в комнату ворвались две женщины.

Первой вбежала женщина постарше, высокого роста, в белом халате и с пучком тёмных, почти чёрных, волос на голове. Точно, судя по халату и его цвету, я лежу в больнице.