Можно ли обижать мальчиков (сокращённый вариант)

На стене слева от большой двери, рядом с которой мы остановились, висела позолоченная табличка с чёрной надписью: «Кабинет компьютерной томографии». А под ней другая: «Без приглашения не входить!» Ещё ниже находилась непонятная картинка в виде дорожного знака «Движение автомобилей запрещено», только вместо легкового автомобиля так же схематично был изображён калькулятор с небольшим выступом сверху. Что запрещала эта табличка, я не понял, а спросить побоялся, чтобы не выдать незнания местных реалий.

Ну не будут же внутри заставлять считать в уме?

Постучавшись и услышав приглашение, целительницы вкатили меня в большое светлое помещение, состоящее из двух комнат. В первой, рядом с окном с вездесущими жалюзи, стоял рабочий стол с двумя лежащими на нём большими клавиатурами, пультом дистанционного управления и ещё какими-то электрическими приборами непонятного назначения. Торцы клавиатур озарялись цветными вспышками. А напротив них прямо в воздухе висели полупрозрачные цветные изображения.

Так как это кабинет компьютерной томографии, то, скорее всего, это были голографические мониторы.

В стене за столом с приборами было проделано ещё одно застеклённое окно, выходящее в следующую комнату. В нем виднелся огромный белый агрегат действительно похожий на «бублик», о котором мне «читала лекцию» Валентина Николаевна. К нему меня и подвезли врачихи, попросив перелечь с каталки на его лежанку.

После чего Валентина Николаевна сразу вышла из комнаты, откатив каталку к стене.

Мария Степановна, наказав ничего не бояться, внимательно слушать и выполнять команды оператора, надела мне наушники и также последовала за сестрой. После чего обе женщины появились в окне, соединяющем обе комнаты, и из-за спины непредставленной женщины-оператора помахали мне руками.

Я хотел им ответить, но зазвучавший в комнате женский голос приказал не шевелиться и лежать неподвижно двадцать минут.

После этого лежанка въехала в «бублик», который начал настолько сильно шуметь, что было слышно даже через плотно прижатые к ушам чашечки наушников.

Назад возвращались тем же путём. И вот, что странное я заметил – за всё время моего нахождения в этом времени и в этой больнице я не видел и не слышал ни одного, кроме меня, представителя мужского пола. Ни в реанимации, ни в терапии, ни в парке за окном палаты, ни на первом этаже больницы.