Можно ли обижать мальчиков (сокращённый вариант)

А девушка-сержант, поднявшись с кровати, протянула мне своё стеклянное устройство. Посмотрев на него, я ничего не увидел, кроме тонкой чёрной рамки, растянутой практически на всю поверхность протянутого устройства и двух надписей над нею: «Сканировать» и «Отмена», в зелёном и красном прямоугольниках.

Не понимая, что от меня хотят, я посмотрел на стоящих вокруг меня женщин.

– Положи правую руку на середину поверхности сканера. – подсказала сержант, увидев мою заминку.

Подождав, пока я выполню её просьбу, девушка коснулась надписи: «Сканировать».

Сверху вниз под моей рукой пробежала тонкая белая линия, а к существующим надписям добавилась ещё одна: «Сохранить». Проверив качество отпечатка ладони, сержант её и коснулась. Затем та же процедура повторилась с моей левой рукой.

– Теперь сканирование сетчатки глаз. – попыталась поднести прибор к моему лицу сержант полиции.

– Запрещаю! – громко воскликнула Мария Степановна, выхватывая сканер из рук девушки-сержанта.

– Извините, дамы! – немного смущённо произнесла моя опекунша, возвращая выхваченный прибор опешившим полицейским, – У моего подопечного повышенная чувствительность глаз к свету. Он может потерять сознание от болевого шока при этой процедуре. Поэтому я не могу разрешить её проведение. Может быть позже что-то и получится.

– Хорошо. Я поняла вас. – кивнула головой капитан, забирая прибор и тыкая по его экрану. – Попробуем обойтись без скана сетчатки.

– Голосовая идентификация сейчас тоже невозможна.

Вы же слышали его голос! – подала реплику сержант. На что капитан согласно кивнула головой.

Глядя снизу на капитана и проводимые ею манипуляции, я видел только сосредоточенное женское лицо сквозь прозрачный стеклянный прямоугольник и подушечку указательного пальца, которым женщина касалась прибора в разных местах. Ручка или то, что её заменяло, так и осталась в руках сержанта полиции.

Наконец, оторвавшись от разглядывания того, что мне не было видно на экране, капитан со вздохом сообщила, что результат поиска отрицательный и идентификация потерпевшего, то есть меня, не произведена.

Затем повторилась процедура с подписью ещё одного протокола моей опекуншей.

Но и это было ещё не всё. Меня, опять с разрешения Марии Степановны, сфотографировали той же стеклянной штуковиной в фас и профиль, а потом и в полный рост. Мария Степановна проследила, чтобы вспышка при этом не использовалась.