Можно ли обижать мальчиков (сокращённый вариант)

Пройдя мимо двери, за которой находился «бублик» томографа, мы направились в самый конец отделения.

– Начнём отсюда. – произнесла Мария Степановна, открывая дверь с двумя единицами и подталкивая меня в спину. – А потом продолжим дальше.

С интересом заходя в новое помещение, я ожидал увидеть что-то необычное, чего я никогда ещё не видел. Однако обстановка кабинета меня немного разочаровала. Из необычного был только компьютер-клавиатура на столе, но я такой уже видел в кабинете томографии. Впрочем, вся аппаратура здесь, как я заметил, в той или иной степени была компьютеризирована.

А к разноцветным брючным медицинским костюмам персонала больницы я уже привык.

Одетая в такой костюм, на сей раз бордовый, хозяйка помещения, сидела спиной к нам за работающим компьютерным терминалом. Услышав нас, она ненадолго обернулась, поздоровавшись со мной, и, кивнув Марии Степановне, попросила немного подождать. Нажав несколько кнопок и поводив по столу ладонью, под которой явно что-то находилось, девушка сменила видимое нам изображение.

На новой картинке отобразилась, насколько я понял, медицинская карточка пациента, на которой я с удивлением увидел фотографию себя нынешнего. Ну, или прошлого – даже не знаю, как будет правильнее в моей теперешней ситуации. Фамилия, имя и отчество, как и некоторые другие поля, уже были заполнены.

Снова повернувшись к нам, она спросила, какую дату рождения проставить в карточке.

Посмотрев на меня, Мария Степановна предложила:

– Тебя, Слава, к нам привезли двадцать пятого апреля.

Ты не против, если эту дату и запишем? А когда вспомнишь настоящую, то потом поменяем.

– А мне почему-то нравится именно это число. – проговорил я в свою очередь. Им всё равно, а мне не нужно будет привыкать к новой дате. Год, правда, будет семьдесят третий. Остаётся не ляпнуть, что тысяча девятьсот.

– Пусть будет двадцать пятое апреля две тысячи семьдесят третьего года. – согласились женщины, внося эти данные в мою карточку.

Задержка произошла с местом проживания и номером школы.

Но Мария Степановна, после недолгих размышлений, назвала какой-то неизвестный мне Пензенский адрес, а школу велела пока пропустить.

Закончив с бюрократией, так и не представленная мне медичка, велела зайти в кабинку с серым прямоугольным, не больше сантиметра в высоту, полом, и белыми непрозрачными стенками. Затем последовала команда выпрямиться и замереть. После того, как я это сделал, кабинка пискнула и мне разрешили из неё выйти.