Волшебный подарок

Вот Снегурочка вручила мамочке с близнецами резную шкатулку, попросила повернуть ключик – и над бульваром разнеслась нежная музыка –что-то прусское, старинное, ностальгическое…

Фея игрушек, белокурая Фергиссмайннихт, обреталась в Москве больше трехсот лет. Ее маленькая аккуратная лавка пряталась в закоулках Немецкой слободы, заметная лишь очень внимательным взорам. Витражные окна, на которых цветными стеклышками были выложены башни и крыши родного Гамельна, тяжелая дубовая дверь с маленьким колокольцем, воздух, пахнущий сосновой стружкой, корицей и яблоками.

И полки, полки, уставленные самыми удивительными игрушками, которые можно только вообразить. Серебряные пушки, стреляющие марципаном и сладким драже, деревянные лошадки, уносящие всадника в страну сновидений, куклы, умеющие петь и танцевать и внимательно слушать, мячики-прыгуны, книги сказок с картинками, оживающими стоило лишь раскрыть разворот. О елочных шарах – красных, зеленых, сверкающих и звенящих – даже и говорить нечего.

У Фергиссмайннихт заказывали рождественские подарки для царевичей и царевен, румяных боярских дочек и отчаянных дворянских недорослей. И она ни разу не ошибалась, зная, кого вдохновить, кого ободрить, а кого успокоить, утешить, подготовить к нелегкой судьбе. Самолично вышивала мундиры для щелкунчиков и гусаров, подбирала кружевные наряды для Мари и Мадлен, запускала веселый волчок и настраивала маленькие шарманки. Как и многие феи она нуждалась в детском смехе, улыбках и счастье, и для нее не было лучшей награды, чем ощутить – ребенок радуется подарку.

Как немногие феи, она знала о недолговечности судеб и старалась не заглядывать в будущее – кого заберет скарлатина или злой круп, кто утонет в реке из-за недосмотра раззявы-няньки, кто погибнет на нелепой войне, станет к стенке в холодном сыром подвале. Рождество никуда не девается – значит в самый холодный, голодный и тяжкий год дети должны получить игрушки. И не только те, кто родился на шелковых простынях – Фергиссмайннихт раздавала подарки и соседским ребятам и отпрыскам сапожников и пекарей и укутанным в тряпье голодранцам Хитровки.

Кто мог – платил, и фея преображала металл и бумагу в бархат и красное дерево, серебряные бубенцы и золотую парчу. Кто не мог – радовался дарам даром. Благо волхвы редко заглядывали в столицу.

Шли годы, Рождество сделалось Новым годом, менялись дети, менялись и их забавы.