Капитан Флинт

- Тогда я не стану спать.

- Не дури! Я понимаю, что тебе жалко потратить на сон минуты, которые можно провести за разговором, но мы уже обо всем с тобой поговорили. Не трави душу ни мне, ни себе. Иначе, я тебя «выключу». Но тогда на шхуну тебя придется нести. За отдельную плату. А я уже успел потратить почти все наши деньги.

- Все шутишь?

- Хм! Не плакать же двум потомственным ведьмакам?

Бет криво улыбнулся.

- Ну, вот, уже лучше – сказал Филипп, и пересел к мальчику на кровать.

Потом погладил его по щеке, и подмигнул.

- Не бойся! У нас все получится.

- И мы снова встретимся?

- Разумеется. И встретимся, и победим. Победим проклятого герцога, и все свои страхи и печали. А «Каракатица» - победит шторм. Но, наверное, сначала немного тебя покачает.

- Как она «покачает»? Вверх и вниз, что ли? - удивленно переспросил мальчик, и тут же засыпал отца вопросами. - А спать от этого не хочется? Шхуна не перевернется? А шторм – страшный или красивый?

- Вот видишь - сколько всего интересного ты узнаешь! Между прочим, за порт, из которого выйдет шхуна, я когда-то сражался.

- Ты не говорил. Поэтому ты и город знаешь?

- Чего я только не знаю! – усмехнулся «старший». – К тому времени, когда я закончу тебе обо всем рассказывать, у твоих детей уже внуки вырастут.

- А у них будут «способности»? – заинтересованно спросил «младший».

- Это уж как повезет – ответил Филипп, прислушиваясь к шагам на лестнице. – Поднимайся, дружок, похоже – тебе пора! И давай – не будем прощаться! Просто возьмем по камешку на счастье…

Глава 11.

Кто б обо мне пропел, кто б обо мне поплакал. Но продолжаю путь, переставляя лапы…

Почтовый дилижанс немилосердно качало на пыльной дороге. Старые рессоры жалобно скрипели, а шаткое сооружение норовило завалиться то на правый, то на левый бок. Толстый купец, решивший перебраться из приморского города в столицу, бледнел, вытирал со лба холодный пот, и жалобно стонал. А Бет мирно спал, свернувшись клубочком на соседнем сиденье.

По сравнению с путешествием по бурному морю, эта поездка была для него просто воплощением покоя и комфорта. Не так давно он пластом лежал в тесной каюте, крепко вцепившись побелевшими пальцами в края узкой койки. Сильнейший шторм ни на минуту не утихал на протяжении всего плавания, и Бету казалось, что сам он – горошина, заброшенная в погремушку великана, которую тот, забавляясь, трясет, что было сил.