Капитан Флинт

Он ведь ТВОЙ сын, не так ли? Но я дам тебе пожить еще несколько минут. Чтобы ты увидел, ЧТО я сделаю с этим ублюдком!

Враг сделал легкое, неуловимое движение. И Филипп едва успел парировать обрывком цепи, летящий в грудь металл.

- Неплохо, - с той же застывшей улыбкой подтвердил герцог. – А теперь попляши!

На этот раз курьер не успел отпрянуть. Правую ногу выше колена словно бы обожгло огнем. Глубокий порез набух и засочился тяжелыми каплями крови.

- Я разделаю тебя, как пойманного вепря! – прошипел Элберт.

Филипп чудом отбил удар, нацеленный в живот.

Ногу жгло все сильнее, руки выворачивала тягучая боль, в голове уже начинало мутиться. Видя его слабость, герцог широко улыбнулся.

- Эй, маленький змееныш, смотри, как я оставлю твоего отца без глаза! Он и одним отлично разглядит, что останется от тебя после моей забавы!

В этот миг полумертвому от боли Филиппу показалось, что время остановилось.Будто в страшном сне, где надо бежать, и уже нет сил, он увидел, как Элберт медленно отводит руку назад.

И также медленно поднимается с пола Юджин и делает шаг вперед, становясь рядом с отцом. А потом отчаянный крик мальчика врезается в уши…

Филипп безнадежно выбросил вперед правую руку, пытаясь достать врага. Острие клинка полетело ему в лицо, но не достигло цели. Раздался пронзительный звон. Десяток серебряных молний вырвался из ниши. Элберт качнулся и застыл с остекленевшим взглядом. Из его спины иглами чудовищного ежа торчали острые щипцы, вертел, еще какие-то лезвия. Изо рта герцога хлынула кровь, и он замертво рухнул на пол.

- Это похлеще котелка будет! – звенящим, ломким голосом выкрикнул Юджин и только потом, закрыв глаза, медленно сполз вниз.

Филипп успел подхватить бесчувственное тело на руки, и услышать, как грохочут за дверью тяжелые сапоги. Увидел, как в комнату врываются два шпиона с кинжалами наперевес, как наемник в помятой кирасе пытается разложить арбалет, как с громким лаем бросается в ноги, невесть откуда взявшаяся собачонка, и как с грохотом распахивается окно…

Глава 16.

Прости меня: я умножаю грусть, люби меня: я забираю боль...

Огромная воронка втянула в себя почти всех присутствующих, выбросив их в каком-то странном месте. Узкий проход между стенами, сложенными из незнакомого серого кирпича, был густо усыпан листьями неведомого растения. Цепи на руках Филиппа исчезли, зато на земле неожиданно появилась его собственная куртка, и чужой арбалет. Очнувшийся Юджин стоял рядом, а в кустах жалобно скулил щенок.