Мрачные тайны Луарвига

Честно говоря, бывая в «Короне» я всегда поражаюсь, сколько во Вселенной богатых придурков, которым некуда девать деньги. Между прочим, Эдди «Корону» недолюбливает, и называет не иначе, как сараем.

В тот вечер мы миновали пропускной пункт у подножия холма и по широкой, ярко освещённой аллее въехали на вершину, к широкой мраморной лестнице, обрамлённой беломраморными колоннами, ведущей к высоким резным дверям, сегодня гостеприимно распахнутым. Ночное небо было расцвечено радужными вспышками фейерверка, из парка неслись звуки венского вальса, праздничная иллюминация освещала клуб, делая его похожим на дворец сказочного короля, празднующего свадьбу наследника престола.

У подножия лестницы несли караул огромные мавры в роскошных одеждах с устрашающего вида секирами. На ступенях лестницы от самого низа и до широко распахнутых дверей была постелена златотканая ковровая дорожка метра четыре в ширину, вдоль которой стояли довольно симпатичные янычары, которые изящно и с достоинством склонялись навстречу каждому гостю, и их кривые сабли при этом поблескивали в свете разноцветных огней.

Из дверей вырывался золотой свет первой бальной залы и слышался мощный тенор Антонио Берлуччи, звезды оперного театра Луарвига.

Один из мавров галантно распахнул дверцу «шевроле» и я, опираясь на руку Джулиана, вышла из салона, по пути включая свои крылья. Мавр ахнул и отшатнулся с выражением радостного изумления на лице, а я начала подъём по бесконечной дорожке, поглядывая на россыпи цветов, ложащихся мне под ноги.

Берлуччи пел «O Sole Mio», и аромат рокнарских орхидей наполнял воздух сладостной негой.

В общем, Эдди не поскупился. Думаю, что на этот раз стоимость входного билета была эквивалентна стоимости двух средних комфортабельных звездолётов, но никто не смог бы сказать, что это того не стоит. В первом же зале под звуки большого симфонического оркестра и пение лучшего тенора планеты кружились в танце три десятка пар. Под потолком порхали феи с радужными крыльями экзотических бабочек, между гостями лавировали исключительно красивые и юные эльфы с подносами.

В трёх прозрачных цилиндрах, наполненных водой, среди изумрудных водорослей выписывали пируэты серебристые и тоже исключительно красивые и юные русалки обоих полов. На двух балконах, нависших над залом с противоположных сторон, возвышались два седобородых старца, один в сине-звёздном костюме звездочёта, второй в парчовом халате и чалме.