Сквиб

Если сила от жертвоприношения так велика, то почему люди сами не способны ей пользоваться?»

Далее была перечеркнутая фраза «Или способны?», словно он подумал об этом, но постыдился своих мыслей, когда написал.

После этого большую часть страниц было описание коллег, среди которых были как американцы, так и немцы. Почему-то ощутил некий патриотический укол не обнаружив ни одного русского, если не считать самого автора. Тот большую часть жизни, судя по всему, прожил в Варшаве, которую часто вспоминает. С другой стороны, все местные учёные были специалисты в той сфере, что вряд ли бы заинтересовала советское правительство, нацеленное в первую очередь на достижение приносящих видимый результат вещей, а не изучение мифов и легенд.

В любом случае, чем дальше я читал, тем более запутано изъяснялся автор и вычленить смысл из его слов становилось сложнее, особенно, когда он забывался и местами переходил на польский. Одно стало ясно точно — в какой-то момент он решил воспроизвести один из ритуалов. Видимо отсутствие конкретной поставленной задачи и постоянное напряжение в коллективе его доконало окончательно.

«… это точно сработает. Должно! Может за этим мы здесь? Надо начать с чего-то попроще. Ритуал расширяющий разум? Третий глаз, внутреннее видение, глаз разума. В разных культурах это могут называть как угодно, но не зря подобное так распространено. Попробую нарисовать его на лбу. Понадобится капля крови. В качестве катализатора буду использовать фразу «С готовностью приношу великую жертву во имя себя».

В оригинале там правда было имя бога, но немного подкорректировал. Если моя теория… (зачеркнуто) Пишу это и уже уши горят от стыда. В туалете на третьем этаже есть зеркало, туда редко заходят, надеюсь никто не увидит чем я занимаюсь.»

На полях был нарисован немного неровный символ глаза. Следующая запись была довольно короткой:

«…Не стал рисовать на лбу. Кровь стекала на лицо и одежду. Линии слишком неровные. Нарисовал на руке. На мгновение показалось, что увидел легкую дымку вокруг, когда закончил фразу.

Оттирать не стал. Изменений не чувствую. Сильно хочу спать.»

Мельком глянул в окно. Фонари уже ярко освещали потемневшую улицу. По улице проезжали лишь редкие машины. Не в первый раз она задерживается. Надеюсь ничего серьёзного, я ведь могу просто позвонить к ней на работу если захочу. С небольшим усилием подавил порыв. Даже если что-то случилось звонок ничего не изменит. Сейчас у меня есть личное время, чтобы по максимуму изучить дневник.