Помни меня

Ну уж нет, не дождетесь! Не видать вам моих слез!

Я захожу за угол и ищу в сумке бумажные носовые платки, так как у меня потекла тушь. В этот момент приходит эсэмэска от Тони.

Прости, секс-бомба. Иногда нужно отдать им чей-то скальп. Ты вернешься к нам через две недели, а если узнает этот долбаный критик, скажем ему, что у тебя умерла мама и мы сжалились. Считай это отпуском! Правда, неоплачиваемым.

Это Amore.

И тут до меня доходит еще кое-что.

Мать твою, я же забыла свое пальто!

3

Первая мысль: мое пальто – военнопленный.

Они не могут его пытать, так что оставь его. Вторая мысль: черт побери, это же мое пальто из искусственного меха цвета розовой жвачки! Это моя броня, воплощение моей личности. На сентиментальной шкале оно стоит на втором месте после моей древней черепахи Джемми. И кроме того, я уже дрожу от холода.

Погодите-ка, у меня же там есть свой человек! Кэллум. Я посылаю ему эсэмэску, полагая, что он, конечно, сочувствует мне и выполнит мою просьбу.

Немедленно приходит ответ:

Я отдам тебе твое пальто, если ты придешь ко мне на свидание.

Я удивленно моргаю. Ты же видел, как меня публично и унизительно уволили – и теперь требуешь секс за свою услугу? Ну, ты у меня дождешься! Не ответить ли, что купила это пальто на распродаже всего за 50 фунтов три года назад, так что оно того не стоит?

Но моя цель – получить свое пальто, а не фотографию, на которой оно в мусорном баке.

Ха-ха-ха! Разве я не безработная, к тому же без гроша в кармане, так что вряд ли смогу заплатить за выпивку в свой черед? Увидимся у парадного входа через 1 минуту?

Я сам заплачу.

Это означает «да»?

Как это противно – терпеть, когда тебя пытаются заставить что-то сделать и признают это, но тем не менее продолжают?

О’кей, соврем.

Конечно.

А ведь он знает, что у меня есть бойфренд. Как-то раз упомянул в разговоре: Значит, его зовут Робин?

Я стою у входной двери, но Кэллума не видно.

Прождав пять минут, которые кажутся пятью часами, посылаю ему следующую эсэмэску, состоящую из вопросительного знака. Проходит еще три минуты, и наконец он появляется.

– Приходится крутиться: ведь я теперь один.

Может быть, я должна принести за это извинения?

Я смотрю на вещь, которую держит Кэллум. Это бежевый тренч.

– Это не мое.

– О!

– Мое розовое и пушистое.

Кэллум исчезает за дверью. Снова тянутся минуты.