Помни меня

Короткая стрижка как бы говорит: «Я очень занята». Сестра может похвалиться различными умениями, которых у меня нет: проводить ревизию налоговых деклараций; приготовить приличный бешамель для лазаньи; держать себя в узде. Я знаю, что подробный отчет о вчерашнем вечере плохо кончится, и пока что неважно себя чувствую для допроса. Но, к счастью, у меня есть замечательная новость, чтобы отвлечь сестру. Если она отнюдь не благоволила к Тони, то Робина терпеть не могла.

– Все прошло прекрасно, спасибо. На самом деле есть более важная новость.

– О! – произносит Эстер, округлив глаза. Она колеблется, решая, не присесть ли ей со вторым бокалом «Кавы», который держит в руках. – Что случилось?

– Я… э-э… – С одной стороны, мне не очень-то хочется подтверждать ее подозрения насчет Робина. С другой стороны, если я хочу сблизиться с сестрой, оставлять ее в неведении – не лучший способ. К тому же я не могу удержаться и не рассказать смешную историю.

Эстер ахает и хватается за свое ожерелье от «Тиффани».

– Застукала? Ты была там?

– Да, и мне прекрасно была видна сцена, – отвечаю я, делая большой глоток «Кавы». – Я была, так сказать, в бельэтаже. Робин дал мне ключ от своей квартиры, и я неожиданно оказалась свободна. Он считал, что я на работе.

– О господи! Не знаю, что бы я сделала, если бы… если бы застала такую сцену.

– Я тоже не знала, что делать. Просто орала. Это была его личная помощница, Луиза.

– Вот как? Он же сказал тебе, что его не будет в городе?

Я открыла было рот, чтобы возразить: «Нет, с чего ты взяла?» – но вовремя вспомнила, что солгала насчет причины, по которой он не может быть здесь сегодня.

– А? Да, – бормочу я.

– Мне бы следовало сказать, что я удивлена, но он не казался самым надежным из людей. Отпускал шутки насчет наркотиков при маме и Джеффе.

– Гм-м.

Я смотрю на пузырьки, поднимающиеся в бокале, и на облупившийся лак на своих ногтях.

– Я не могла понять, насколько у тебя было серьезно с Робином.

– Думаю, я тоже не могла это понять. Наверное, нет. Все шло хорошо – и вот пожалуйста.

Эстер бросает взгляд на Майло, чтобы убедиться, что он занят своими пластмассовыми фигурками, и тихо произносит:

– Я знаю, ты и твои феминистские подруги осудили бы меня за это, но я старомодна.