Рецидивист 4. Вэнь

Боба быстро нацарапал маляву на огрызке мятой газеты и, подскочив к решетке, привязал её к тонкой бечевке, уходящей одним концом куда-то в сторону улицы:

- Мамай, отстукай – принимают пускай!

Мамай подошел к ближайшей стене, покрытой сырым и ноздреватым бетоном, после чего, вооружившись мятой алюминиевой кружкой, «отбил» послание в соседнюю камеру:

«Сидельцы, принимайте коня».

Соседи мгновенно ответили, а малява по «канатной дороге», соединяющей тюремные камеры, уползла и скрылась за окном.

Через несколько часов, огрызок бумажки вернулся в руки отправителей.

- Читай, Боба, провести честных босяков! – распорядился Ванька, внешне не проявляя особого интереса к доставленной информации. За долгие годы скитания по тюрьмам и зонам, он чего только не насмотрелся. Поэтому расклад, каким бы он не оказался на деле, его особо не волновал. Да и что сможет напугать вечного вора?

Оба быстро раскатал газетку и молчаливо пробежал глазами по скупым каракулям:

- Во всех хатах та же бодяга – хавки нет, дубаков нет, тишь-благодать.

Еще Веня Хотелка отписался, что из соседних камер всех политических: врагов народа и диверсантов, под самое утро собрали и куда-то увели. А кум, что к ним заглядывал, пообещал, что и за остальными скоро вернется…

Дочитать маляву до конца Боба не успел – сначала скрежетнул приоткрытый волчок, и в камеру из продола кто-то заглянул. Зэки испуганно напряглись, застыв в ожидании. Обещания кума вернуться за остальными ничего хорошего в ближайшей перспективе не сулили.

Только Каин и его подручный – Боба, остались невозмутимыми. Воровской верхушке нужно было держать хорошую мину даже при самом плохом раскладе. Лязгнул отпираемый замок и тяжелая дверь распахнулась.

- Мир вашему дому, братцы-арестанты! – Объявившийся на пороге хаты блатной, что в сопровождении двух немцев-автоматчиков проскользнул в камеру, был хорошо знаком многим сидельцам «Тюремного замка».

Десяток лет назад, когда он только-только познакомился с Каином, откликался этот сколький субъект, промышлявший грабежами на погоняло Грач.

Но прошли годы, и бывший жиган Грач, сумевший вовремя повернуть нос по ветру, основательно заматерел, короновался, сменив прежнее невзрачное погоняло на более солидное – Князь. К слову, он и был настоящим князем по рождению, только революция, грянувшая внезапно для его аристократического семейства, извела под корень всю его многочисленную семью.