Рецидивист 4. Вэнь

Но все надежды на то, что вместе с этими остатками сгинут и незнакомцы, развеялись как дым. Мужики продолжали пить кофе, как ни в чем не бывало, а он пялился на них из коридорчика, тупо хлопая ресницами.

- О! Явление Христа народу! Проснулся, наконец, терпила! - произнес один из незнакомцев, заметив появление Вована. - Иди, садись, кофею попей! - предложил он ему, как будто это Вава был у него в гостях, а не наоборот. Лица говорившего Вова не видел - он сидел против света, падающего из окна. Но тон, каким эти слова были сказаны, подразумевал ехидную ухмылку.

Парня это жутко взбесило, и он прорычал, заходя на кухню:

- Кто ты такой, мать твою? И какого хрена вы все тут делаете?

- Ты, пацанчик, мою маму не трогай! - вкрадчиво посоветовал незнакомец, сверкая рандолевой фиксой во рту. Его кисти рук, как разглядел на свету Вовка, были сплошь покрыты синевой тюремных наколок. - Садись, пока по-хорошему приглашаю! – Бандит шумно втянул воздух перебитым мясистым носом, и пинком подвинул Вовке свободный табурет.

- Шо ты с ним базаришь, с бакланом? - визгливо просипел второй "гость", мелкий, угловатый и худой, с ввалившимися щеками и сверкающими нездоровым блеском красными глазами наркомана со стажем.

Руки худого также были обильно разукрашены портаками: надписями и перстнями. - Пощекочи ему ребра пером - быстро все выложит!

«Попал! - молнией пронеслось у Вовки в мозгу. - Говорила мне мама в детстве, что все зло от денег, так нет же, не верил!»

- Не кипишуй, Зубило! - лениво процедил фиксатый. - Дай прянику самому себя спасти! А вот если станет брыкаться - вот тогда и пощекочешь! А ты фраерок - пей чифирок, не стесняйся! - Это он уже Вовке.

- Что вам от меня надо? - спросил парень, с трудом подавив дрожь в голосе, хотя поджилки у него уже тряслись не по-детски.

- Выполнения данных мне обязательств, - глухо проговорил третий незнакомец, до сего момента сидевший тихо в самом дальнем углу кухни, между столом и стеной.

На него Вова сразу не обратил внимания, поглощенный перепалкой с урками. А обратить стоило бы.

Дело в том, что третий гость был азиатом: то ли китайцем, то ли корейцем, тунгусом или якутом. С первой попытки определить его национальную принадлежность оказалась трудно. Но таких больших азиатов Вова раньше не встречал: широкие плечи, на которых едва не лопался дорогой кожаный плащ, руки-колотухи - каждый кулак чуть не с голову младеца, да и росту в нем, метра два - не меньше. Сидя на табуретке, он возвышался над своими спутниками на целую голову.