Рецидивист 4. Вэнь

Солдатик вздрогнул, выпустив из рук автомат. Оружие, повиснув на ремне, глухо стукнуло в стену.

- Schuld, Herr oberleutnant![2] – Мгновенно среагировал рядовой, пытаясь оправдаться.

- Halt die Fotze![3] – продолжал надрываться Ванька. - Es wird wieder passieren - Sie werden unter dem Tribunal gehen![4]

- Schuld, Herr… - Schuld, Herr… - жалобно блеял солдатик, сбледнувший с лица.

Каин резко развернулся на каблуках и потопал к выходу. Никто не остановил разгневанного офицера из Абвера, не желая попадать под раздачу, когда он выбрался из гостиницы и пошел по своим делам.

Место, где отлежаться до лучших времен у него было, в уголовных кругах Симферополя к законнику дяде Ване относились с надлежащим пиететом. Всех воров, как говориться, не пересадишь, да и заначек на черный день у Каина хватало. Оставалось всего-ничего, лишь добраться до нужного адреса, находившегося на самой окраине города в рабочий трущобах.

Проходя мимо городского рынка, Каин заметил, как возле мусорного контейнера толстяк с погонами фельдфебеля запинывает ногами тощего заморенного пацаненка.

- В чем дело? – осведомился по-немецки Ванька, подойдя поближе.

- Да вот, вора поймал, герр оберлейтенант! – доложил толстяк, оторвавшись от своего увлекательного занятия. – Украл краюху хлеба…

- Других дел не нашлось? – грозно спросил Ванька, нахмурив брови.

- Виноват, герр офицер… - пролопотал фельдфебель. – Разрешите идти?

- Иди! – распорядился Каин.

Толстяка как ветром сдуло.

Некоторое время Ванька стоял рядом с пацаненком, подозрительно оглядываясь по сторонам. Но дел до бездомного малолетки никому не было. Ванька присел на корточки и приподнял окровавленную голову мальчишки. Заморыш открыл наполненные болью и слезами глаза и в испуге отшатулся.

- Спокойно, босяк, - по-русски произнес Каин, - не бойся - тебя больше никто не тронет! Обещаю! Идти сможешь?

Мальчишка кивнул заросшей колтунами головой:

- Смогу дядь… А ты и вправду из наших?

- Из наших, из наших, - произнес Каин, помогая мальчишке встать.

- Дядь, - поднявшись на ноги, произнес малец, - а почему у тебя ноздрей нет и буквы на лбу и щеках?

Наши дни.

Москва.

- Черт! – Каин словно очнулся ото сна и провел руками по глазам. – Словно вчера было…

- Ты о чем, дед? – с любопытством поинтересовался Шакал – внук того самого мальца, подобранного Каином по доброте душевной в оккупированном немцами Симферополе.