Солнце под парусами: Наследник

Вот только добровольное вступление в ряды Института для каждого стало альтернативой еще худшему повороту судьбы.

- И у тебя так было? - поразился я еще больше.

- Верно мыслишь. Но я за двенадцать лес врос в эту контору всеми нервами, жилами и кровеносными сосудами. А вот ты врастешь или нет -- поглядим.

- Я врос в винд-флот, - сквозь зубы процедил я, выходя из лифта.

- У всех у нас было какое-то прошлое, в которое мы, казалось, вросли. Но это только казалось.

- Выходит, сатрап ваш Чижик.

- Не сатрап. - Дан усмехнулся.

- Спаситель. Всех нас вытащил из дерьма, в которое мы сами умудрились попасть. Знаешь, ошибки ошибкам рознь. Одни судьба тебе милостиво прощает, а другие ставят тебя раком. И когда ты наклоняешься, чтобы окончательно принять эту до крайности неудобную позу, у тебя перед глазами оказывается надпись: "Добро пожаловать в Институт Прикладной Маготехники".

- Но не все же, кто встал раком, видят эту надпись. - Я на ходу пожал плечами.

- Не все, конечно, - подтвердил Дан. - Чтобы ее увидеть, надо к моменту попадания в позу что-то из себя представлять.

Не скажу, что мне это сильно польстило, но все же зацепило чутка.

Мы устроились у меня в комнате и принялись подробнее изучать район Минги-Тау. Не только визуально, а повыуживали из Европейского Информационного Банка все тексты и медиа-материалы, касающиеся Кавказа вообще и Минги-Тау в частности.

- Вспоминать жутко, - признался Дан, глядя на объемные снимки кавказских гор пятидесятилетней давности. - Европейцу там делать нечего.

Поверхностным взглядом -- райское место, если боевиков оттуда убрать. Но вскоре понимаешь, что и без варваров там есть от чего сгореть. Правильно тут написали на карте "Зона повышенной природной опасности".

Я тоже просматривал снимки в несколько подавленном состоянии. Мне приходилось видеть и Карпаты, и Урал, и Крымскую гряду, и Альпы. Но Кавказ выглядел совершенно иначе. Трудно в точности сказать, чем он отличался. Дикостью? Жутковатым относительным перепадом высот? Или тем, что с равнины хребет выглядел как исполинская, подобная миражу стена, закрывающая половину неба изрезанными снежными пиками? Наверное все вместе.

Не скажу, что полученная информация меня испугала. Скорее наоборот -- подзадорила. Впервые после освобождения из-под стражи я подумал о своем новом положении с радостью. Тут, в Институте, мне не скоро дадут ощутить себя списанным на землю пенсионером. А это было для меня важнее всего -- ощущение, что я нужен.