Солнце под парусами: Наследник

Хорошо что на всех каторжных поселениях вопрос спасения души каждого из каторжников был поставлен на широкую ногу. Перед собой же, повторюсь, я был в некоторой степени чист, что позволяло мне со спокойствием переносить все тяготы судебного разбирательства.

К тому же оно, похоже, все же близилось к завершению. Прокурор закончил перелопачивать обойму кристаллотеки в проекторе, суд все документы принял, с защитником тоже постепенно вопросы закрыли, осталось опросить меня и дать мне последнее слово. В общем формальности.

По ходу дела результат заседания был ясен, как собственная смерть при падении с борта винд-крейсера. Но все должно быть чинно, понятное дело. Мы ведь должны чем-то весомо отличаться от варваров с их языческими судилищами!

- Подсудимый, встаньте! - поднял меня со скамьи судья.

- Да, ваша честь! - Я не без удовольствия оторвал зад от скамьи.

- Признаете ли вы себя виновным в совершении преступления, по которому представлено обвинение?

- Да, ваша честь.

- Может ли суд узнать, почему офицер винд-флота, хорошо характеризуемый по службе, добропорядочный православный, мог совершить преступление против веры, общества и собственной совести?

- Мне показалось, что так будет лучше, - честно заявил я.

- То есть, вы считаете свой поступок просто ошибкой?

- Если говорить честно, а я под присягой на Библии обещал это, то я произошедшее не считаю ошибкой.

- Но ведь вы безусловно знакомы с законом.

- Совершенно верно, ваша честь. Поэтому я признаю себя виновным в совершении преступления, но ошибкой свой поступок считать не могу.

В сложившихся обстоятельствах мое решение показалось мне наиболее гуманным из всех. А гуманизм, любовь к ближнему и даже к врагам, которых велено полюбить Богом как самого себя, лично я считаю добродетелью, а не пороком. Хотя, наверное, это странно слышать из уст боевого офицера, убившего много врагов. Но это так, поверьте, ваша честь.

- Допустим. - Судья кивнул. - И более того, я приму ваши слова для рассмотрения, они могут стать фактором смягчения приговора.

Однако, вы должны понимать, что гуманизм в отношении одного человека, тем более ступившего на путь предательства по отношению к обществу и вере, не может стоять выше долга перед обществом. Хотя бы в силу того, что интересы одного человека не могут быть поставлены выше интересов многих.

- Это так, - согласился я. - Поэтому я готов принять любой приговор.

- У вас есть что еще сказать в свое оправдание? - Судья пристально глянул на меня.

- Да, - решился я.