Рыцарь в старшей школе

Довела до такого, что уже я хотел сбежать из своей комнаты, чувствуя, как предательски горят щёки. Нашла какие задавать вопросы, – Предохранялись ли мы? Еле выпроводил смеющуюся сестру, прилипшую, как липучка.

Ещё через десять минут постучала Эдит. Попросила попозировать для рисунка, на котором потом нужно было расписаться.

– Тебе нужен автограф? – удивился.

– Нет, это не для меня. Вот здесь ещё на двадцати пустых листах распишись, потом сама наделаю копий. Вроде бы Миранда просила полуобнажённого, в банном халате, после принятия ванны, – прикусив губу, припомнила заявку подруги.

– Ладно, с этим сама справлюсь. Там фантазия нужна. Мышцы будут рельефные, как у Самсона. О, а это хорошая идея, – почудился образ электрической лампочки, загоревшейся в глазах сестрёнки.

– Иди отсюда, предпринимательница, – вспылил, ещё не отойдя после визита Норы. – Настоящий художник должен рисовать для души, а не для кошелька.

– Так я и собираюсь рисовать для душ, страждущих искусства, – объявила Эдит, не видя в этом ничего зазорного.

– Я уже и список клиенток составила. Предлагаю делить прибыль семьдесят на тридцать.

– Выйди, – указал на дверь.

– Хорошо. Шестьдесят на сорок. Соглашайся. Тебе же ничего делать не нужно. Вся работа моя, – принялась уговаривать.

– Мам, Эдит хочет продавать рисунки голого брата. Мне соглашаться? – применил запрещённый приём.

– Эдит! – из глубины дома раздался возмущённый вопль.

– Тц, – недовольно цыкнула сестрёнка, – ты ещё об этом пожалеешь. Ладно, придётся работать по памяти.

Вот и сиди без денег, – тряхнув волосами, с гордым видом покинула комнату.

Выходные провёл в осаде сестёр, следящих за каждым моим шагом. В понедельник легче не стало. Упорные репортёры меня всё же дождались. В основном со второсортных каналов и частных новостных агентств, у которых не прекращалась вечная гонка за рейтингом. Впрочем, им это не помогло. Воткнув в уши капельки наушников, надев кепку, накинув капюшон толстовки, с непроницаемым выражением лица отправился в школу, игнорируя репортёров.

Один из них, самый наглый, преградил дорогу. Не давал пройти, пока не отвечу на его вопросы. Почти тыкал в лицо диктофоном.

Спросив, как его зовут, на что он довольно заулыбался, подумав, будто добился своего, позвонил в полицию. Сообщил, что гражданин такой-то меня преследует, пристаёт, лишает права на свободу передвижения. Попросил проверить, уж не извращенец ли это. Под смешки коллег, побледневший мужик резво уступил дорогу, ругаясь на чокнутую молодёжь.