Требухашка. Рождение

Белобрысый кривится и замахивается, целя пацану в ухо, но Витька одновременно приседает, поджав голову и с силой выдирает руку из клещей, летит вместе с сумкой на землю и отползает, как рак прочь, где и сидит всё оставшееся время. Это хорошо, «если не помогаешь, хотя бы не мешай», — так я его учил. Белобрысый промахивается и его разочарованно-злое хлебало действует на меня, как укол озверина.Прыжок и первая подача с правой прилетает с глухим как в тумане хрустом. Голова белобрысого вытягивается на грязной шее вправо и вверх будто собирается оторваться.

Я вижу как медленно взлетает цепочка на его груди, поднимается вверх и крестик с распятой фигуркой на несколько секунд зависает между нашими лицами. Я успеваю оглянуться на друга, который еще не сел на задницу, но уже взмахнул руками и вытянул мягкую часть. Лицо у него напуганное, но в глазах решительность. И белобрысому прилетает в живот с левой. Там печень и очень больно, если хорошенько врезать.Включаю режим «берсерка». Нужно как можно громче кричать, вести себя как полный шизоид и одновременно контролировать все происходящее. Не успел главарь упать на землю а я уже рядом с его друзьями. Они еще не успели понять, что происходит и только поднимают руки когда длинный получает в кадык и схватившись обоими руками за горло пятится назад, выпучив глаза. «Алкашу» хуже всех — бедняга получает за троих. Вся ярость вся злость, вся обида за друга уходит в серию ударов по хлюпающему мягкому тельцу и по морде. Я слышу хруст костей под кулаками, я слышу чавкание, костяшки уже влажные от крови — я не пропускаю ни одного удара, но вся грудь и руки по локоть в красном. Переключаюсь на длинного, который качается как маятник взявшись за горло, ногой ему прилетает по кругляшкам и глухо воя он катится по земле. Белобрысый уползает на четырех, оглядывается на меня с перепуганной мордой. Как же это бесит!— Стой! — меня хватают за руки и развернувшись еле успеваю остановиться. Это друг и он оттаскивает меня прочь.— Хватит! Идем! Успокойся, М-мишка! Оставь их. Я опять рвусь в бой, но уже слабенько, без огонька. Тройка смешно расползается в стороны, как тараканы. Бегут кто куда даже не оглядываясь. За мелким остается кровавый след, наверное из носа хлещет кровавый водопад.— Ты уже не заикаешься? Притворялся что ли?Витка таращит глаза и молча пожимает плечами, боится спугнуть удачу. Смотрит мне за спину и тычет пальцем. Я резко оборачиваюсь — никого.— Напугал. Думал четвертый явился.— Н-н-нет.— О, ну теперь я спокоен.