Власть перерожденных. Том 1.

Одна грань кубика полностью собрана. 9 красных клеток. Не в силах пошевелить головой мог разглядывать лишь незаконченную головоломку. По вискам будто молот грохочет. Череп давит. Говорят, кора больших полушарий не обладает чувствительными рецепторами. Мозг не способен сигнализировать о повреждениях. Я же ощущал, как височные доли буквально разрываются под давлением. Напрячь мышцы. Задействовать шею... невозможно. И кто додумался положить кубик на уровне глаз? Таким образом, что это должно быть первой увиденной вещью после просыпания.

Разрушай.

Обманывай.

Бойся.

С каждым биением сердца злоба и обида разливается по телу, отзываясь болью во всех конечностях. Будто тысяча ножей прорезают мышцы, впиваются в нервы. Маленькие красные тельца в кровотоке сбиваются в кучу и не найдя выхода устремляются наружу. Вонь. Привкус метала. Что-то кислое и затхлое. Так пахнет моя кожа, липкая от пота и крови. Но хуже всего - головная боль. Как же хочется отвернуться. Найти подходящее положение, в которой мигрень хоть немного ослабнет.

Руки безвольно протянулись на кровати. Туловище плашмя валяется на жесткой поверхности. Не пошевелиться. Парализован.

Чертов кубик. Волнами меня уносило в блаженное беспамятство и возвращало к агонии. Где я? Какое сейчас время суток? Сколько часов мучаюсь? Не мог дать ответа. Казалось, что на несколько дней впадал в отключку. Боль затаивалась на границе сознания, даруя передышку. Только для того, чтобы вернуться с утроенной силой. Воздух с жаром протекал в легкие и сжигал крохи энергии, все еще оставшиеся в организме.

Ад. Температура накалена до предела. Каждая частичка плоти неторопливо сгорает. Глубокие медленные вздохи, настолько медленные, что дыхание неотличимо от природного движения воздуха в помещении. Словно кислород, повинуясь законам давления, сам лениво струится по дыхательным путям.

Я ненавидел этот кубик. И одновременно страшился. Мир виделся словно через трубу. Туннельное зрение. Тьма на периферии и невозможность пошевелиться не оставили выбора. Дышать, испытывать агонию и смотреть на неуместную логическую игрушку это буквально все, на что был способен.

Кубик Рубика стал символом мучения. Терзающим тело огнем. Напрягая из-за всех сил мышцы туловища, чтобы сделать спасительных вдох, я мечтал лишь о том, чтобы снова забыться то ли в обмороке, то ли во сне. И каждый раз просыпался с надеждой увидеть что-то иное.

Мсти.

Верь.

Живи.

Очередное возвращение в сознание вселило оптимизм. Я мог двигаться. Вначале только пальцем.