Дверь на асфальте

Но сейчас единственные мысли, которые лезли в голову, были скорее паническими – о чём он вообще думал, когда сюда полез? Как планирует выбираться? Что будет, если рисунки не оживут? Выживание в «Буке» имело свои недостатки – один из его наработанных рефлексов требовал, что в непонятной и опасной ситуации нужно бежать изо всех сил.

Рисунки, разумеется, и не думали оживать. Пашка снова заёрзал, тщетно пытаясь устроиться поудобнее, и вдруг понял, что доёрзался до противоположной стены коридора. Он промедлил секунду, а затем вжался в неё спиной, с облегчением ощущая сквозь футболку надёжную, ровную поверхность.

Это сразу успокоило, придало уверенности, хотя ситуация никак не изменилась. «Раз-два-три-четыре-пять», – подумал он, не отрывая глаз от своих рисунков. «Если здесь буки, я буду орать». Но на самом деле орать не хотелось, и паника постепенно отступила. В начале восемнадцатой минуты Пашка резко вскочил на ноги, спрятал мелки и закинул рюкзак за спину.

- Ну и не очень надо-то было, – пробурчал он под нос, отворачиваясь от стен, где теперь был увековечена и его персональная попытка выбраться.

– Найдём настоящий выход, а не эту…

Что «эту» он так и не придумал, так что просто зашагал вперёд по сумрачному офисному коридору. Он пробовал каждую дверь по бокам, но ни одна не поддавалась. Впрочем, на этот счёт он не слишком переживал – в крайнем случае можно было попробовать расковырять замок ножом. Никакой уверенность в успехе, просто такой вариант казался лучше, чем его отсутствие.

Сперва он пытался прислушаться к каждой двери, но после пятой сдался и забил. В этом месте не существовало других звуков, кроме его шагов и дыхания.

Первая поддавшаяся двернь встретилась Пашке минут через пять. Он совершенно не ожидал, что ручка повернётся под нажатием и от неожиданности отпрянул от неё на пару шагов. Тут же в глаза бросилась другая деталь, которую он бы с лёгкостью мог упустить, не остановись около двери – большая красная стрелка, нарисованная на сером полу.

Пашка присел на корточки и провёл по ней пальцами – на них остался хорошо знакомый мел. Стрелка указывала вперёд, дальше по коридору, мимо слегка приоткрытой двери. Стараясь не издавать лишнего шума, Пашка снова подошёл к двери, прислушался на пару секунд и заглянул внутрь.

Уборная – очень длинное помещение, залитое неярким оранжевым светом десятков мелких ламп. По левой стороне тянулись раковины с зеркалами над ними, по правой – закрытые кабинки.