Letum non omnia finit. Часть 1

— Я знаю, — признала я. Бьянки рассмеялась.

— Савада, ты должна вступить в клуб! Во имя экстрима! — воскликнул Рёхей.

— Нии-сан, ты что! — вмешалась Киоко. — Она же только после аварии! Наверное, Рин-чан еще нельзя напрягаться! Правда же? — девушка повернулась ко мне.

— Ага, — я кивнула. — Ещё месяц перенапрягаться нельзя. Так что йога — наше всё!

— О, как здорово! — Хару всплеснула руками. — Давайте организуем женский клуб и будем заниматься все вместе!

Само собой, все её поддержали. Даже мальчишки, которые решили посетить пару занятий.

После битвы нам всем требовался отдых, поэтому оставшийся день мы провели за разговорами и шутейками. Но что-то изменилось.

Тсунаёши, когда думал, что никто на него не смотрит, смотрел в стену невидящим взглядом. И только морщинка между бровями выдавала невесёлость его мыслей. Хаято время от времени вздрагивал, оглядываясь. Правую руку Ямамото иногда сводило судорогой. А во мне что-то надломилось. Я по-прежнему не собиралась лезть на рожон. Но слова Бьянки «убивай, или убьют тебя» поняла в полной мере.

Я могу бесконечно прятаться, всеми силами стараясь избежать греха, или смириться и помогать Тсуне и ребятам. Хотя бы тем, что им не нужно будет оглядываться не случилось ли со мной что.

Уже вечером Тсунаёши отказался идти к себе и притащил в свою бывшую, а теперь в мою, комнату футон, пока мы с И-пин принимали ванну. Реборна, который попытался зайти к нам, я выставила с пожеланием лечь в кровать, сопеть в две дырочки и не выступать.

И-пин заплела мои волосы, которые были чуть-чуть длиннее плеч, в косу.

Я, как положено хорошей «старшей сестре» восхитилась её умениями парикмахера и попросила почаще заплетать меня. Девочка покраснела и промолчала. Я подхватила её на руки и медленно пошла в комнату, удерживаясь за стену. Ноги, после вынужденной комы, ещё немного трясло.

В комнате я уложила на кровать, уснувшую у меня на руках И-пин. Тсуна потянул меня за рукав пижамы, предложив сходить на кухню и выпить чаю. Все в доме уснули, так что мы старались не шуметь.

— Ты злишься? — спросила я, когда хозяйственный Тсунаёши поставил передо мной кружку с ароматным зелёным чаем с мелиссой.

— Злюсь? — удивился братишка, пододвигая к себе свою кружку с чаем.

— На отца, — я отхлебнула глоток.

— Безумно, если честно, — Тсуна вздохнул. — Я знаю, что они с мамой начали встречаться за четыре года до моего рождения. А моя сестра родилась чуть раньше, чем за два года до того, как я родился.