Ветер

— Да как вы вообще нашли меня в этом автобусе? — не переставал удивляться я. И вообще, что за бред? Если бы дедушка был жив, ему бы сейчас было шестьдесят пять. Что за дружба такая странная, когда между друзьями лет пятнадцать разницы?

— Захотел — и вот я здесь. Но речь не о том. Егор не успел сделать одно дело, он умер слишком рано, а справиться с этим может только Ветер. Это твой долг.

Я снова удивленно распахнул глаза. Ветер — типичная кликуха всех Ветровых, но он сказал это слово, будто это целый класс людей.

— Терпеть не могу, когда говорят загадками.

— А я говорю прямо, — снова возразил собеседник. — Я, Денис, говорю об очень серьезном деле.

— И не отвечаете на мои вопросы, — в свою очередь возмутился я. — Похоже, вы прекрасно обо мне осведомлены. А я даже понятия не имею, кто вы.

— Захар Петрович, — тут же представился он, — можно просто Захар.

Вообще-то, я надеялся, что после моих не слишком вежливых речей он обидится и отстанет, а еще лучше — забудет о моем существовании, ан нет, еще и представился.

Я глянул в окно, мне показалось, что наш разговор длился максимум минут десять, а я чуть не проехал свою остановку.

— Мне выходить, — сказал я.

— Знаю,— невозмутимо отозвался Захар. — Я с тобой свяжусь.

Когда я вставал с сиденья, он легко коснулся моей руки.

— Жди, — повторил он, — я с тобой свяжусь.

Я ничего не ответил и вышел из автобуса.

Псих какой-то — вот какое впечатление у меня сложилось о моем новом знакомце. Одно не укладывается: раз он звал дедушку не Гошей, а Егором, значит, они действительно были близкими друзьями.

Вот так, терзаемый сомнениями, я отправился на занятия.

***

День прошел как всегда, но у меня из головы так и не выходил Захар. Кто он? Что ему от меня надо?

Мой лопоухий друг Сашка, по прозвищу Ухо, отреагировал на мой рассказ так:

— К психам пристают психи, — лаконично заключил он, что в переводе на человеческий язык означало: «Успокойся, все нормально».

Как раз кончилась последняя пара — мои любимые ОЖМ, — и мы с Ухом собирались покинуть аудиторию. Вставая, я впервые ощутил что-то странное, не думаю, что смогу описать это словами. Мне не было плохо, просто что-то было не так.

Но задуматься над этим мне не дали. Меня позвал Родион Романович, наш преподаватель и, кстати, куратор. Я послушно подошел к нему.