Учуруматхан

Она, конечно, согласилась со мной, но больше для вида; по глазам её было ясно, что девушка осталась при своём мнении.

Больше мы с ней не виделись. И с другими моё знакомство продолжалось лишь до первой ночи. Каждый раз я видел тот же сон — даже если поворачивался к ней спиной, даже если (было однажды и такое) уходил на кухню якобы покурить, и начинал там дремать. А если я решал бодрствовать всю ночь, то сон этот приходил позже, стоило мне заснуть. Словно какая-то незримая, но прочная связь устанавливалась между нами.

И избавиться от этой связи, разорвать её никак не получалось. Не мог же я совсем не спать! Но едва только я засыпал...

Это могло случиться и через день, и через два, и через три дня — однажды я продержался трое суток. И когда я всё-таки уснул, сон этот пришёл вновь, и был он страшнее, глубже, и из него уже нельзя было вырваться. Ужасно было видеть во сне бьющееся и умирающее тело, умирающее по моей вине. И ещё ужаснее было узнавать потом, что смерть настигла несчастную и наяву.

Ничего подобного не происходило, если я бывал пьян или если спал один.

Да я последние лет десять всегда либо спал один, либо опрокидывал перед сном стакан водки. Если бы хоть кто-то знал, насколько она мне опротивела... Но вспоминая сейчас прошлую ночь в квартире Пороховых, я очень жалел, что твёрдо решил не пить во время этой своей экспедиции. Может быть, хоть от новых снов бы избавился, от этого берега моря...

[1] Тезе Базар — Центральный рынок Баку.

[2] Безногий Алик — (он же Али-Хан) известный в семидесятых годах криминальный авторитет.

[3] Рыжий Эдик — криминальный авторитет.

[4] Тезе Базар располагался на той же улице, что и «Сусанина Будка», менее чем в пятистах метрах от неё, чуть выше улицы Свердлова, носившей ранее название Первой Канитапинской.

* * *

О сне, который приснился мне тут в первую ночь, я уже писал. А второй я увидел несколько часов назад. И это был уже не совсем сон, а чёрт знает, что такое.

Едва я лёг и закрыл глаза, как багровый берег снова предстал передо мной.

В ноздри опять ударил запах гниющих водорослей, а уши заполнил монотонный гул. И сегодня он звучал уже немного иначе — торжественно, как гимн; восторженно, словно встречая старого друга, вернувшегося к нему навсегда. И берег этот буквально втянул меня в себя, выдернул из реальности. Всё было точно так же, как и в прошлый раз. С той лишь разницей, что сегодня я испытал такое невыносимое чувство обречённости, что еле удержался от слёз.