ОСКОЛ. Особая Комендатура Ленинграда

Надежда отыскать беглую ведьму рассеяно теплилась все это время. Но зачем Полюдов бросил нас по следу истекающего маслом автомобиля? Как-то не верилось, что утащили демоны медсестру, погрузили в авто и увезли. Чушь это. Не ездят они в экипажах. Была, правда, история о сером «Бенце», но с того времени прошло уже лет тридцать. Подручные ожившей куклы парикмахера были нейтрализованы в 1916 году легендарным ротмистром Хомутинским, а сама она, избежав ротмистровых «рукавиц», смылась в Европу. Может, и здесь не обошлось без «подручных»?

Конечно, автомобиль единственная зацепка, но уж больно куцая, как натянутая впопыхах детская кепочка.

Грубый допуск.

И это незримое полюдовское присутствие за спиной…

Заливающий дорогу свет внезапно разметало огненным столбом. Потом еще один столб подрубил ветхий двухэтажный особняк и старичок, пыльно вздохнув, сложился на тротуаре. Посыпалась в стороны утренняя хлебная очередь, проходившие колонной детдомовцы заметались на дороге. Какой-то боец схватил двух из них и затащил в парадную.

Поднял перепуганную насмерть  девочку моряк, а возле убитой учительницы остался лежать полосатый детский мячик.

— Стой! Куда?! Стой, говорю! — усатый красноармеец держал за руку тоненькую девушку с комсомольским значком.

Две ее спутницы обернулись, а сама удерживаемая заплакала:

— Дяденька, пустите, у нас смена начинается. Мы для вас поршня точим на «Лесснере».

— Старлей, ехать надо, — озабоченно глянул в сторону отодвигающихся разрывов Михей. — Их обстрел, может, накрыл.

Или задержал нам на удачу.

Он повернулся к шоферу, ворчащему о несобираемых костях:

— Погнали!

Тяготеющий к безопасному пребыванию в подвале водитель перекрестился и, отчаянно заломив неуставную фуражку, понесся «вдоль по Питерской».

Взрывы бухали уже на юге, а здесь только кривлялся огонь в окнах уцелевших зданий да выжившие их обитатели глядели на горевший очаг. Убитых не было видно. Не то чтобы их не было вовсе — костлявая имеет свой процент с каждого обстрела, — просто, жертвы остались в каменных могилах домов, окруженные, будто древние пращуры каждодневными вещами, хоть и не нужны на том свете вазы, чайники и плюшевые зайцы.

Рушившие улицу немецкие фугасы остальным домам добавили осколочных шрамов, но хотя дорогу усеивали тяжелые обломки, ехать было можно.

— Ну что, что дальше? — вслух подумал я.

Сарафанов придвинулся, положив локоть на спинку моего сидения.

— Давай, может, тут покружим? Пройдем по задворкам, РУНой потыкаем.