ОСКОЛ. Особая Комендатура Ленинграда

— Ты спала с Андрюхой! Понятно? Вот что этот жучила наплел! А Саблин ему всю морду разворотил и за это попал в милицию.

— Андрей Антонович… Вы же с Халецкой в город уехали.

Астра, смолкнув, глядела на угол дома, упираясь ладонями в зеленый брус лавки. Казалось, в усилии сказать что-то, она оторвала пальцы от крашеного дерева, но свела их уже в кулак и с обидой ударила себя в бедро.

— Почему вы не рассказали мне?.. — еле двинулись ее губы.

Но Ветка услышала и, будто в трубку тугоухому собеседнику, который на деле слышит нормально, просто говорит не слишком громко, опять кричала:

— Слушай, не нервируй меня! Ну, дал по морде Андрюха! Что ему, на всех крышах орать об этом?!

— Вы должны были мне сказать, Андрей Антонович! — вспыхнула Астра.

— Должны были! — Резко поднялась и ушла, не оглядываясь.

— Ты был похож на лося в проруби — жалкий и испуганный. — Полтавцева, сделав из ладони козырек, глядела вслед принцессе. — Смотри, не влюбись.

— Мне не положено.

— Сашке Круглову тоже было «не положено». А он из-за нее с моста прыгнул.

— Что еще за Круглов?

— Да был у нас физик в том году. Втюхался по самые уши и бултых — в Невку. Еле откачали.

— М-да, серьезно.

— Куда уж серьезней. Так что, Саблин, гляди — опасная штука. Сашка так, на поверхности, а сколько парней молча зубами клацают.

— А почему молча? Если понравится кто, мы знаешь какие!

— С другими, может, и какие. А Далматова вас, как тигров на тумбах, держит.

Только глазами едите. Даже Ероха, гопник один… знаменитый в масштабах квартала. Так и он, как Бобик на цепи, хвостом пыль подметает. Да ты видел его.

— Угу, видел. И что она? Так ни с кем и не ходит?

— Дружит. С Леней Федотовым. Книжки в парке вместе читают.

— Все ты знаешь, Ветка. Возникает даже вопрос: что ты тут вообще делаешь? Как меня разыскала?

— А чё тя искать, не пятак. Завуч послал. Мы, говорит, хотели попросить Тимкина, а ему дело срочное — проводи, говорит, нового педагога.

Я в нашей школе, между прочим, пионервожатая. Старшая.

— А я тебя не видел ни разу…

Совета расстегнула клееную дерматином сумку и, порывшись, вытянула красного вида блокнот с огнем поверх звезды: «Слушателю курсов руководителей пионерских дружин».

— Растешь, Полтавцева!

Старшая пионервожатая хохмы не приняла и обиженно сунула книжицу обратно.

— Дурак!

— Ну, Ветка, ну извини, — я легонько ткнул ее пальцами под ребра.