ОСКОЛ. Особая Комендатура Ленинграда

На другой год полегче, потом еще, еще. Радиоточку соорудили. В сельпо тебе нитки-пуговицы, ситец-диагональ, покупай, чего душа захочет. Народ, понимаешь, все больше в сапогах стал ходить, едрена матрена. А недавно транда моя — в Питер, говорит, поеду. Поехала. — Лешка раззявил пасть и заржал так громко, что испугался даже конь Бадул.

— Накупила помады всякой. Оделась в эту беретку — ну дура дурой. Обиделась… Вы, говорит, Алексей Фомич, в культурном плане человек сильно отставший. Я все, понимаешь, гы-гы да га-га, а потом глядь — вроде как и не она.

Такая бабенка, знаешь!

— Какая?

— Ну, такая…

Культурно отставший Алексей Фомич вылепил руками из воздуха нечто объемное и для наглядности покрутил низом туловища.

— И ведь, что главное. Видит она мое мужчинское смушчение и давай жать. Надо, говорит, стул купить городской и у окна его поставить; вон там этажерку для книжных изданий, а в углу патефон. Я, мол, приглядела не очень дорогой в магазине «Ленмузтреста». — Лешка зыркнул по сторонам и сказал тихо:

— А цена ему сто шестьдесят рубликов, понял? Сто шестьдесят!

— Ну так и что? Зато поставишь трубу — и слушай.

— Да, взял и поставил! — закричал конюх обиженно. —  А компостовать на какие шиши я буду?!

— Ну, это я не знаю.

— Вот и молчи тогда. Патефона им захотелось.

Алексей Фомич перебрался на другой бок телеги, будто не желая сидеть рядом с человеком, вздумавшим разорить его приобретением патефона. Он шлепал кнутом ленивого мерина и гундел:

— Квакало свое помадой накрасила и ходит принцессой.

Патефона им… Дам промеж глаз — и балалайка сгодится.

Потом он успокоился и стал припоминать службу.

— Эт я вам скажу — дело. Не без строгостей, конечно, так на то и войско. А так — в обед кормежка горячая, город Омск видел, грамоте в полковой школе нахватался. Почти шесть классов закончил.

— А почти — это как?

— Заболел. В кордоне стояли вокруг тифозного поселка, потом карантина десять дней — там и подхватил сыпняк. Долго парился. И сразу на увольнение с действительной.

Зато домой приехал, а там уже колхоз. Председатель из-за стола руку жал, поднявшись. Уважение! Как запасному красноармейцу материалу дали на поднову избы. Раньше то все — Лешка, а вернулся — не меньше, как Алексей Фомич. Да на «Вы», да в президиум. На тракториста посылали учиться. Не схотел. Ну их, механизмы эти, лучше конь.

— Н-но, пошел! — Лешка замысловато раскрутил бич и мерин, поднимая брызги, влетел на дорогу, ведущую к железнодорожной платформе.