Пятнадцать рассветов

Сначала ничего не происходило, а затем Таня почувствовала, как стремительно несётся вниз, скользит, обдирая спину и локти. Холод сжимает в объятиях, а запах плесени вперемешку с чем-то ещё бьёт по обонянию. Очень болят кисти рук и ступни.

— Где?

И её откидывает назад, в комнату. где тёплый запах свечи окутывает, подобно одеялу.

— У меня почти получилось, — отчего-то не хватало воздуха.

— Я видел, — бесцветным голосом подтвердил Андрей, — попробуй ещё раз.

И снова. Болят царапины на спине. Как раз там, где могли бы быть крылья.

Темнота обступила со всех сторон. Руки тоже болят. «Вот здесь» и палец утыкается в основание ладони. Вдох, и она снова в комнате рядом с доской.

— Я.. я не могу удержать, — пожаловалась Таня.

— Ничего, — Андрей опускает взгляд, — это парад планет, Тань. Это не твоя вина.

— Прости, — так трудно говорить. Что происходит?

— Ничего, — повторяет он, — сможешь ещё раз?

— Да.

И опять кружит хоровод: ледяное дыхание земли и запах свечи. Всё смешалось, спутало в голове две реальности.

Плотную, ледяную, чуждую и родную, тёплую, свою. Плечи затекли, а руки отдают ноющей болью в спину. Кожу обдирают необструганные доски. Они повсюду: над головой, под спиной, с обоих боков и даже в ногах. Трудно дышать. Тяжело, тяжело проталкивать воздух в грудь, пахнущий землёй и сыростью. Он стал тяжелее, словно напитан свинцом. А где-то в изголовье капает вода на доски. Кап, и кажется весь мир сосредоточен в этом звуке, кап. Глухо падают капли, намокает, разбухает дерево, а от него сырость разливается по всему телу.

— Нет! — Таня отпрянула, уронила свечу, почти опрокинула доску. Душно! Душно! Рядом никого нет, и ногти срываются с пальцев, когда руки скребут по дереву, кожа саднит везде, где соприкасается с ложем. — Нет-нет-нет! Андрей!

Женщина бросила полный отчаяния взгляд на встревоженного мужа.

— Её похоронили? Живой?

— Нет, — Андрей уже оказался рядом, гладил по плечам, прижимая к груди. — Нет. Это не настоящее, нет, нет.

..

— А что. Что это? — Таня с трудом осознала, что комната много больше деревянного ящика в видении, что она дома, а всё остальное сон, — что это было?

Для Тани сон, а для Сашки? Она не сможет проснуться от этого кошмара.

Андрей молчал, поглаживая женщину по плечам.

— Что? — крикнула сама не своя.

— Будущее. Этого ещё не случилось, — он коротко откашлялся, — пока.

— Что значит пока? — помимо воли прорезались истеричные ноты.