Пятнадцать рассветов

— П-с-с-сти, — выдохнула пленница, обвисая в руках и безуспешно царапая ногтями грубую кожу похитителя. Но тот и не думал отпускать свою игрушку. Поднял выше, словно разглядывая, подставляя ослепшие от темноты глаза пленницы, под потоки света. Потом его влажный палец прижался к виску и медленно пополз по щеке, протиснулся в рот, оттягивая губу. Сашка сжала зубы, но даже прикусить как следует не вышло. Зато это раззадорило похитителя. Он погладил спутанные, грязные волосы девушки, прижал к своей груди её голову, так сильно словно собирался втолкнуть внутрь.

Запах пота и ещё чего-то неприятного сверлил обоняние, приникая в самый мозг, заставляя желудок сжиматься не только от голода. Сашка попыталась оттолкнуться, но вышло вяло. Она слышала только хриплое мужское дыхание и собственное сердце.

-Помо..ите, — всхлипнула Сашка. — Ан..рей.

Похититель резко и сильно погладил жертву по голове и плечам, не позволяя отстраниться. Потом его рука сжала девичью грудь, и так же резко отпустила. Сашка зажмурилась, ожидая что вот сейчас, он повалит её на бетон, стянет джинсы, а она даже защититься не сможет.

Но тот отстранился, словно устыдившись, и быстро поднялся по лестнице. Грохот стали сообщил девушке, что в своей тюрьме она снова одна. Но в дыру спустилась корзинка с бутылкой воды и свёртком с едой. Сашка поспешила выгрести всё из корзинки, пока та не поднялась и не оставила её наедине с темнотой и голодом. После этого люк снова захлопнулся, отрезая все звуки, запирая страх и отчаяние вместе с пленницей.

— Что привело тебя в мою обитель? — Владимир Натанович с любопытством разглядывал своего гостя.

— Повидаться, — усмехнулся Андрей, оглядывая кабинет. По-прежнему ни одного стула.

— Ох, не лги, — хозяин чуть сдвинулся в своём кресле, — прислал кто?

— Нет, сам пришёл, — угрюмо отозвался гость, — дело есть к тебе.

— Вот как? — Арсеньев не спеша поднялся и встал напротив гостя, — просить пришёл?

Андрей нервно дёрнул щекой.

— Молчишь? — Владимир Натанович подошёл ближе.

— Я ж тебе говорил, непутёвому, что тебе одна дорога, ко мне.

И снова молчание.

— Ну, говори, за чем пришёл? — смилостивился Арсеньев, снова отступая к столу, — а я вот видишь, старею. — Он вытянул из недр ящика стола ингалятор и сделал короткий вдох. — Да и ты не молодеешь, как я погляжу.

— Сашку помнишь? — Андрей откашлялся, стряхивая с себя оцепенение, — Александру.

— Девчулю? — Арсеньев кивнул, — помню, конечно. И она ко мне придёт, дай время.