Letum non omnia finit. Часть 2

— Это безрассудно и опасно, — поджав губы, произнесла Бьянки. Хроме не успела и слова сказать, как её снова окружило пламя Тумана.

— Даже не думай приставать к девочкам в моё отсутствие, — шутливо пригрозила иллюзионисту я, наблюдая за удивлёнными Бьянки и И-пин.

— Ку-фу-фу, — засмеялся Мукуро. — Я лучше подожду, когда в Италию вернётся моя первая любовь.

Я закатила глаза, стряхивая с плеч загребущие руки парня. Нашёл блин, новую фишку для развлечений.

— Прости, Мукуро, но моей первой любовью является Хибари Кёя, — сказала я, потому что прекрасно знала от девчонок о взаимоотношениях хранителей Тсунаёши.

— Ах, моё сердце разбито! — картинно воскликнул Рокудо и принялся демонстративно страдать. Но недолго. Минут через пять он с довольным видом хлебал апельсиновый сок, который я достала из холодильника.

— Ты чего хотел? Я думала, мы всё обсудили, — хмыкнула я.

— Какая ты недружелюбная, — цокнул языком иллюзионист. — Тебя этому научили твои друзья из Италии?

— Ага.

Тимотео и Емитсу, — я фыркнула, лениво листая меню ресторана и прикидывая, чего бы такого особенного я хотела сожрать на ужин.

— Я скинул документы, — шепнул Рокудо.

— Хвалю за оперативность, — сказала я. — Просмотрю их завтра, а потом скину кому надо.

— Уже доложила? — ехидно спросил парень.

— Именно. Не вижу повода скрывать подобные вещи, — я пожала плечами. — Поужинаешь с нами?

— В этот раз откажусь, — улыбнулся Мукуро. — У нас завтра в полдень собрание.

— Тогда удачи, — пожелала я, наблюдая, как мой новый союзник исчезает, а на его месте остаётся Хроме.

— Ничем хорошим это не закончится, — мрачно произнесла Бьянки, усаживаясь за стол напротив меня.

— Не драматизируй, — сказала я, размышляя какой салат мне бы хотелось. — Мукуро, конечно, редкостная скотина, но в мафии таких каждый первый. Однако с ним вполне можно договориться.

Хроме сидела на стуле рядом и кивала моим словам. И хоть вроде как Рокудо откланялся, но я чувствовала, что иллюзионист всё равно болтается на периферии сознания девочки.

Связь с Хроме ясно давала мне это понять. Наверное и остальные мои хранители могли что-то почувствовать.

Вопрос в другом. Чувствовали ли хранители Тсунаёши нашу с ним связь? Может именно из-за этого ко мне так неплохо относились? И могли ли Тимотео и Емитсу узнать обо мне с помощью интуиции намного раньше, чем мне всегда казалось?

По-хорошему мне бы выдернуть Мукуро для серьёзного разговора.