Letum non omnia finit. Часть 2

Задачу Фонг мне обрисовал вполне конкретно — необходимо, находясь в подсознании, перенаправлять лишнюю энергию на восстановление физического и тонких тел. Чем я и занялась, когда излишки пламени начали выплёскиваться как у Тсунаёши, вот только через мои многочисленные шрамы, оставшиеся после прорыва точки нуля.

Ощущение, что собственное пламя стало агрессивным по отношению ко мне, показалось мне смутно знакомым. Ну конечно! Судя по всему, похожими препаратами меня лечили после «разморозки». Если бы не было так больно, я, наверное, бы расхохоталась.

Вот жуки! А запугали меня, что я скорее всего умру. Я и поверила.

Не имею ни малейшего понятия сколько я боролась с излишками пламени Неба. Снова и снова я направляла энергию на восстановление связок, нервных окончаний и тонких тел. Когда пламя утихало, и до введения новой порции препарата, я просто вырубалась, чтобы восстановить хотя бы часть сил. В такое время в палату приходили врачи, которые обрабатывали многочисленные ожоги, проверяли катетеры и вводили лекарство, боль от которого сразу возвращала меня в сознание.

К началу пятого подобного цикла я начала терять связь с реальностью. Сил, чтобы перераспределять пламя, у меня не осталось. Единственное, на что меня хватало, так это на то, чтобы, не взирая на боль, не мешать лишнему пламени покидать тело. Из-за этого я почти перестала чувствовать половину тела, особенно в местах шрамов.

Лишь в этот момент я чётко осознала, что имел в виду синьор Занзас, с уверенностью говорившего, что я помру. И осознание этого даже не напугало — для страха нужны силы, а у меня их нет.

Я не поняла, когда пламя стихло. Просто почувствовала, как моё полубессознательное тело повернули на бок и вытащили из тела все катетеры. После меня вернули в исходное положение, а в вену воткнулась игла, погрузившая сознание в спасительную темноту.

***

Проснулась я на удивление бодрой и полной сил. Открыв глаза, я перво-наперво осмотрела себя на предмет повреждений — уж очень болела левая сторона тела.

Шрамы, к которым я только начала привыкать, приобрели насыщенный бордовый цвет.

Проведя по ним пальцами, я поняла, что на них запеклась кровь. Теперь понятно откуда боль. Однако, я очень сомневаюсь, что после таких ожогов у меня получится избавиться от шрамов. Видимо они со мной навсегда.

— Очнулась? — спросил Антонио, восседающий на стуле рядом с постелью.

— Видимо да, — хрипло сказала я и прокашлялась. — Надеюсь, я не была в отключке год?

— На этот раз — нет, — Тони засмеялся.