Недосвет

И согласно той же традиции, допил не до конца, предусмотрительно припрятав немножко на потом.

Креслав посмотрел на троих охотников. Их лица изменились, они прямо-таки лучились дружелюбием и вызывали безоговорочное доверие. Таким хорошим парням можно было дать в долг и не волноваться о возврате занятых денег, да что там деньги – любого из этих матерых мужиков Креслав без малейших раздумий пригласил бы на свадьбу в качестве друга жениха!

Векараан сел на скамью и расплылся в улыбке. Жестом он пригласил Креслава сесть с ним рядом.

- Вот чего не отнимешь у карцерных – так это умения разбираться в людях. Молодец, зельевар, сам пришёл, от чистого сердца предложил поделиться. А от других такого понимания не дождёшься, и ведь всё равно поделятся, но после того, как их к стенке припрёшь. Это уже не подарок, это добыча получается.

- Да, без добычи нет охотника, но иногда так набегаешься за ней, добычей-то, - Карьято погладил перебинтованную ногу, - но, спасибо тому, кто придумал эйкар, и тому, кто нам его сегодня принёс.

Мои раны перестали болеть.

Прых тоже улыбался, но одними губами, взгляд его оставался колючим. Креслав понял, что длинноволосый орк знает о действии эйкара поболее своих сокамерников, и подозревает Креслава в неуместном хитроумии. По всему видать, ему приходилось сталкиваться с оборотной стороной зелья, как и Креславу. И, как и Креслав, он знал, что под действием чар эйкара от любого можно получить больше, чем он готов отдать, будучи в здравом уме.

Последний раз Креслав сталкивался с попыткой обмануть себя при помощи зелья в первые дни в тюрьме. Но Прых ошибается, если считает, что намерения Креслава столь очевидны.

- Не опасайся, Прых. Я действительно от чистого сердца зельем поделился, без задней мысли. Если ждёшь подвоха – я могу уйти.

- Не торопись, пацанчик, тюремный день долог, - сверкнул золотыми зубами орк, - К тому же сейчас Уйка в коридоре полы мыть будет. Не надо ему мешать, он и так судьбой обиженный.

Лучше послушай одну историю…

И старый орк пустился в запутанное повествование о своей прошлой жизни, исполненной, по его словам, эпической дерзости разбоя и легендарных кутежей в окружении сонмов сражённых первобытным орочьим обаянием утонченных эльфийских аристократок. Среди орков вообще бытовало стойкое убеждение, что эльфийки прямо-таки голову теряют при встрече с разрисованным и волосатым орочьим охотником.