Недосвет

Пока творят малую волшбу, соразмерно своим способностям, могут недомогание скрывать, если не совсем лишены силы воли. А вот стоит им чуть выйти за рамки отмеренных природой способностей – скрючивает их со страшной силой, и чем дальше они за рамки отпущенных им сил выходят, тем сильнее болеют. Только не встречался мне волшебник, который творит исключительно дозволенную ему волшбу. Они, собственно, и умирают всегда по одной причине. Заходят слишком далеко. Вот и мой стервец туда же. Месяц на больничной койке, только отойдёт, как опять за своё.

Честолюбец. Одно лишь его оправдывает в глазах нашего братства – он исключительно о нашем деле печётся, через это и принимает муки.

- Что за братство? – заинтересовался Креслав.

- Вы думали, я идеалист-одиночка?

- Ну…- замялся Креслав. Собственно, он так и думал. Идеалистов в этой стране и в это время не так уж много, и к объединению они не способны. Стоит им собраться в количестве больше одного, как они тут же принимаются спорить о том, кто из них прав.

Что с точки зрения Креслава, было неоспоримым благом, поскольку стоит идеалистам объединиться для причинения миру добра, как тут же реки крови, с начала мира текущие по полям сражений, превращаются из тонюсеньких ручейков в полноводные потоки, способные залить весь мир. В свободное от работы и Маришки время Креслав любил читать труды историков.

- Я представляю…нет, организацией это не назовёшь, скорее мы клуб единомышленников.

- Ставящих своей целью перевоспитать арестантов? – спросил Креслав насмешливо.

- Именно, - сыскарь ответил с такой уморительной серьёзностью, что Креслав едва не рассмеялся. И хотя он сумел совладать с лицом, сыскарь распознал насмешку, что в свою очередь, заметил Креслав. Хотя, вполне может быть, что сыскарь намеренно позволил раздражению прорваться наружу.

Он облокотился о стену рядом со столом, сделал глоток горячего из своей чашки, и начал говорить тихо, но внушительно.

- У меня был знакомый…Хотя чего кривить душой, этот знакомый сейчас стоит перед вами.

Он получил весьма неплохой образование и воспитание, которые сделали его культурным, но чрезвычайно далеким от реальности человеком. Он считал, что мир можно изменить к лучшему. Тут я должен заметить, что говорю об этом человеке в третьем лице вовсе не из стеснения, а потому что того романтически смотрящего на мир юноши давно нет. Хочу вкратце рассказать, по какой причине он покинул этот мир, уступив место тому, кто стоит перед вами сейчас.