Страж: За родню порвать всех в клочья

-- Я твоя невеста. -- Возразила Лилит, но я её проигнорировал.

-- Эльдинова? Ну, прямо дворянская фамилия. – Улыбнулся Тёма. – Глядишь, с такой невестой тебя снова включат в сословную таблицу.

-- В каком смысле снова? – не понял я. – Меня разве оттуда исключили?

-- Вот это одно из изменений, произошедших за год, -- с неохотой признался Тёма. – Если коротко, то ты больше не дворянин.

Ну и дела…. И неприятных изменений было немало. Пока мы бродили по спальным кварталам и раздавали обнищавшим старикам пенсионные карты, я узнал много интересного.

Например, что поместье Разинкиных, то есть моё поместье, больше моей семье не принадлежало. Теперь, с чего-то вдруг, там поселились Власенковы. Причём манёвр этот был мне непонятен. Власенковы жили в огромном имении, в несколько раз больше нашего, и мне оставалось лишь гадать, зачем обеспеченному семейству потребовался переезд.

Может они, как и моя семья, надеялись поправить дела? От того и имение продали.

Но это ещё так, цветочки.

Тёма рассказал, что мой папа, Николай Николаевич Разинкин, умер.

-- Как умер? – я не поверил в новость о смерти отца.

-- Вот так, Володь. -- Тёма невесело пожал плечами, когда мы вышли из подъезда. – Тяжелым трудом батю твоего убило. Он вон там работал у Емельяновых на швейной фабрике, и скопытился. Ты как ушёл, ему пришлось, говорят, вдвое больше смен брать. А батрачить на фабрике сам понимаешь, трудно.

-- Неужели это я виноват? -- риторически спросил я, и на душе стало совсем погано.

-- Так ты же бабла с собой привёз поди, с войны. – Ответил Тёма, и хрустнул пальцами. – Сейчас мамке с сестрой отдашь их. После военных действий тебя по любому включат в сословную таблицу. Дела в гору пойдут.

-- А где они живут, кстати? – оживился я. – Не знаешь?

-- Хрен его знает, где они живут. – Тёма покачал головой. – Извини. Если бы я знал, то сказал бы. Они выписались из вашего поместья, да, но после этого в паспортный стол не приходили. Может, снимают квартиру у какого-нибудь помещика.

Я как в отдел вернусь, то справки наведу. Не дрейфь.

-- Э, краснопёрые! – Послышалось справа, дерзко так, по-мужски, с пронзительным гопническим присвистом. – Ну чё, много раздать успели?

У угла дома появились те самые маргиналы в кожаных куртках, которые общались с бородатым мужиком. Глазищи у них были пьяные и на выкате, рожи красные с перепоя, злые. И они шагали к нам точно не чтобы сигарету попросить.