Страж: За родню порвать всех в клочья

-- Почему?

-- Моя семья владела частью швейной фабрики, небольшой сетью автомоек и автосервисов, но теперь, похоже, мы не у дел. – Я взял у Сойки банку и сделал глоток компота. – Иначе бы меня не исключили из сословной таблицы. И то, что отец работал на предприятии Емельяновых, меня удивило. Не уверен, что предприниматель просто так способен стать рабочим.

-- Ну так и что с того?

-- Когда рабочих мест остается мало, и когда экономическим центром города становятся банк и фабрика, с населением что угодно можно сделать, -- пояснил я.

– Есть у меня подозрения, что народ наш опустился именно из-за того, что мой отец больше не мог давать работу никому. У него и платили хорошо, и льготы что надо были.

-- Может ты и првав. – Кивнула Сойка. – Делать-то что будем? Мы, вообще, собирались отдыхать, но я уже поняла, что отдыха не будет.

-- Хочешь – отдыхай. А мне надо семейные дела поправить. Я отсутствовал год, и отчасти по моей вине всё случилось. Если бы я остался дома….

-- Я не к этому. Не факт, что всё не сложилось бы так же.

-- Сойка доела пирожок. – Ты не центр Вселенной. От тебя всё не зависит. Ну, я в любом случае с тобой.

-- Да как раз на службе всё зависит именно от нас. Там всё просто и понятно. Мы побеждаем злодеев. А тут наоборот злодеи прижали законников. Для меня это немыслимо.

-- Кстати о злодеях. Смотри, кто у доски с объявлениями паркуется. Странная машина. Что за модель?

-- «Победа». – Я пересекся взглядом с мрачным водителем, и заметил, что за затенёнными стеклами ещё кто-то был.

– Интересно демон пляшет.

Чёрная «Победа», к слову, была под стать бандитам. Черты былого величия Советского автопрома в массивном кузове остались, но время внесло в инженерную мысль конструкторов свои коррективы, что придало машине современный и приземистый вид. Скрипнули тормоза, «Победа» качнулась на амортизаторах, двигатель заурчал на холостых оборотах. Взвизнул клаксон; водитель поглядел на нас; Сойка без затей показала ему средний палец.

Этот жест водилу повеселил.

Он понял, что бегать за ним никто не будет, потому вышел из машины и направился к нам. Не пришлось долго думать, чтобы определить, из какой он группировки. Власенковцы, кто же ещё. Та же кожанка, те же джинсы и туфли, та же манера держаться, те же злобные чёртики в глазах. Та же помятая маргинальностью рожа, да позолоченный правый клык, который блеснул, когда водила сплюнул в траву.

Как пить дать, нас кто-то сдал из местных пьянчуг, которые смотрели в форточки.