Страж: За родню порвать всех в клочья

Обидно стало до защемления в груди, а потом злобно – я едва сдержался от соблазна стиснуть кулаки и катнуть желваками. Я помню, как отец и мама ишачили до мазолей на руках ради того, чтобы выбиться и купить себе свободу. Помню, как они купили это поместье и как плакали от счастья, когда осознали, что унижаться перед дворянами больше не придётся. И тут выясняется, что какие-то Власенковы взяли и забрали труд их жизни. Труд моего рода.

Не было смысла гадать, как именно Власенковы завладели домом. Они всегда отличались криминальным нравом.

Однако теплилась во мне надежда, что у Власенковых была весомая причина отобрать дом у моей семьи. Что это произошло не просто так, не от мировой несправедливости.

-- Как поместье Разинкиных оказалось во владении Власенковых? – спросил я, когда водитель заехал на паром, и паромщик повёл нас на противоположный берег. – Отжали?

-- Я не знаю, -- мутно ответил водитель. – Я всего лишь шофёр. Меня в такие дела не посвящают. Но ходят слухи, что Разинкины добровольно продали имение, чтобы выплатить долги банку Лебединцев.

Ничего необычного в этом нет. Сейчас все в долгах.

«Особенно ты», -- мысленно усмехнулся я, вспомнил золотой клык у него во рту.

И зубы у водителя были белющие, явно не за полмиллиона рублей сделанные.

Проблема была в том, что я не был бессмертен. Если в поместье находился вооружённый до зубов отряд, требовалось соблюдать осторожность. Нет, может, парочку автоматных выстрелов я выдержу. Может даже выстрел в голову переживу.

Но убить меня всё равно могли, если вдруг Лилит не успеет навесить пулестойкую «плёнку». К счастью, много времени для «плёнки» не требовалось, потому что у меня на поясе висел брелок в виде щита, как раз «плёнкой» и заряженный.

Когда мы подъехали к воротам, створки открылись. Я не узнал собственный двор. Сейчас он выглядел так же, как выглядели дворы частных домов на обложке журнала “Дом по дворянски”. Десятиметровый бассейн кончался у бара, бармэн протирал стакан и поглядывал в сторону джакузи, где плескались обнажённые девицы с аппетитными сиськами.

Сойка даже не заревновала, когда увидела, как я на них пялился. Захотелось всех их отодрать прямо на барной стойке.

-- Весело ваш бомонд отдыхает. – Хмыкнула Сойка.

-- Кто на что учился, -- безразлично отозвался водитель.

И ничего от старого убранства не осталось. Ни летней кухни, ни стола, на котором мама любила лепить домашние пельмени.