Страж: За родню порвать всех в клочья

Как же меня проняло, когда среди мятых купюр блеснула мамина заколка в виде морской волны. Заколка, сделанная из чистого золота высшей пробы. Фамильная ценность, которою мама хотела оставить Лизе. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, почему именно заколка оказалась здесь.

-- Гляжу, вам понравилась эта заколка. -- Ухмыльнулся Лебединец. – Знаете, если подарок меня порадует, я отдам её вам. В качестве ответного жеста. Нужно ценить тех, кто приносит нам радость.

Какой щедрый банкир.

-- А откуда она у вас? – Вежливо поинтересовался я.

-- Обнищавшая дворянка покрыла ей часть долга, когда потеряла поместье. -- Заявил Лебединец с таким видом, будто бы гордился своей властью.

-- Ясно. – Коротко ответил я и помрачнел лицом.

От улыбки Лебединца следа не осталось. У него на лбу проступила испарина, и точно не от духоты. Здесь было прохладно. Кондиционеры работали на полную мощность.

Продолжать трёп смысла не было. Я молча поднялся, направился к двери, увидел, как охранники набычились, как сжали кулаки.

-- Мне включаться? – Спросила Лилит.

«Пока рано. На охрану мне собственных сил хватит», -- подумал я.

-- Что вы делаете? – Спокойно возмутился Лебединец. – На вашем месте я бы вернулся за стол.

Игроки в зале притихли. Я парой пальцев выполнил над монеткой несложный, едва заметный магический жест «прострела», и монетка стала теплее, пропиталась магией.

-- Ты куда прёшь, э! – Возмутился охранник, попытался пихнуть меня в плечи и в тот же миг рухнул на пол со сломанной рукой.

Ломать руку не хотелось, но я немного перестарался, не расчитал силы.

От крика содрогнулась толпа в игорном зале.

Второй охранник стал не таким спесивым, но всё равно пытался изображать что-то в рукопашном бою, пока я не уронил его на колени пинком по коленному суставу, и пока не вырубил мощным лоукиком в голову. Он бессознательной тушей повалился рядом с коллегой.

-- Охрана! – Послышалось в игорном зале. – Вызывайте городовых!

Дверь была заперта – ничего страшного.

Я без усилий вышиб её, да так, что она повисла на одной петле. Впереди был короткий и тускло освещённый коридор с розовыми ширмами. До того, как я вломился внутрь, за ними определённо слышались приглушенные женские стоны.

За ширмами я видел девчонок. Каждой было едва ли за семнадцать лет, и они лежали на аккуратных постелях, бормотали что-то в наркотическом бреду. Когда я рывком отбросил третью ширму, у меня душа ушла в пятки.

Лиза лежала на кровати, обнажённая.