Страж: За родню порвать всех в клочья

В голове графини вдруг стало шумно от пугающих догадок, стало страшно от воображаемых картин, где она видела закрытый гроб. Настолько Женю изуродовало каким-то несчастьем, что тело решили не показывать скорбевшим родственникам.

-- Понял. Еду. Оставайтесь на месте. Нет. Никакого морга, пока я лично не увижу тело.

-- Миша! – Графиня Власенкова прикрыла рот ладонью и всхлипнула, в её глазах защипало от слёз. – Мишенька! Что случилось? Неужели Женечка?...

-- Спокойно. – Требовательно произнёс Власенков. – Не суетись раньше времени.

Пока ничего не ясно.

Сам Власенков никогда не показывал своих чувств, но под ложечкой засосало. А если Антон сказал правду? Если единственный наследник семьи Власенковых был мёртв? Если вдруг действительно какая-то тварь убила Женю? Пожалуй, граф Власенков впервые задумался о том, насколько никудышным отцом был, и как много позволял своему раздолбаю сыну. Граф старался отгонять мысли о том, что теперь его состояние достанется либо постороннему человеку, либо государству, чего не хотелось вдвойне.

Власенков не стал есть. Он вышел во двор поместья, свистнул охранникам у входа, и уселся в роскошную «Ниву-премьер». Графиня с дрожью в коленях наблюдала, как кортеж из трёх чёрных и бронированных «Нив» выкатился со двора, и скрылся в недрах посёлка Поле Чудес, затерявшись между особняками. Поле Чудес, к слову, находилось недалеко от Нижней Ореховки. Километрах в пяти.

В дороге машина покачивалась на поворотах, но Власенков не обращал на это внимания. Весть от Антона его серьёзно взволновала.

Настолько серьёзно, что даже в недрах кожаного салона «Нивы» он не ощущал привычного спокойствия. Не ощущал привычного всевластия. Ему не удавалось вообразить себе наглеца, который мог осмелиться бросить вызов семье Власенковых. Бросить вызов Донецкому Преступному Синдикату, который лично Власенков возглавлял. Никому подобное в голову не могло прийти. «Пока не увижу – не поверю», -- подумал Власенков.

Это ведь значило, что и Емельяновы, и Лебединцы вмешаются в конфликт.

Емельяновы в особенности, ведь Антон сказал, что этой же ночью кто-то убил Алексея Георгиевича и сжёг игорный дом «Достоевский» дотла. Между прочим, это был один из самых прибыльных активов Власенкова. То есть, в теории, по деньгам и репутации семейства был нанесён двойной удар. «Пока не увижу – не поверю», -- снова подумал он.

Совсем скоро кортеж свернул на улицу Королёва, и Власенков глядел на обочину, иногда бросая взгляд на пышные кроны придорожных деревьев.