Мысли под дождём

Разумеется, мохнатые комочки не были материальны, но к нечистой силе никакого отношения, поверьте, не имели. Так что крестись, не крестись — толку не будет.

На стыке между стеной и бетонной плитой козырька ютились неприкаянные изгнанные из голов мысли. Некоторые из них, как видим, ещё надеялись вернуться в родные извилины, иные норовили тихой сапой пролезть в чужие, и, надо сказать, зачастую им это удавалось.

— А тебя за что?

Тот, к кому обращались, тёмный неопрятный сгусток, расположившийся в глубокой выбоине, пошевелился, помедлил, а потом нехотя огласил такое, что остальные поджались от неловкости.

Услышанное было чудовищно по сути и содержало всего два приличных слова.

Да, подобные мыслишки, пожалуй, следует изгонять незамедлительно, а то пустят корешки — воюй потом с ними.

Под бетонную плиту заглянул ещё один изгой.

— Что-то тесновато у вас… — посетовал он.

— Так дождик же… — ответили ему. — Кому охота мокнуть!

— Да уж… — согласился пришелец, ища местечка. — И всё-таки, братцы, в городе ненастье как-то легче переносится… А вот в деревне — беда… сопьёшься, удавишься, роман в стихах напишешь…

— А ты и в деревне был?

— Да где я только не был!

Кажется, собеседник пожаловал интересный.

Старожилы потеснились, подвинулись, и новичок кое-как угнездился впритирку к правой кромке козырька.

— Так ты, стало быть, своего на роман в стихах подбивал?

Тот задорно взъерошился.

— Почему подбивал? — фыркнул он. — Подбил!

— И как?

— Да никак! Рифмой не владеет… и вообще… Ни одной мысли своей — все пришлые…

— А ты, значит, не пришлый? Коренной?

— Да и я тоже пришлый…

— Откуда?

— Так тебе всё и скажи…

— А о чём роман?

Новичок передёрнулся — вроде бы нервно вздохнул.

— Так, агитка… Казачество прославляет. С его-то фамилией!

— А что у него за фамилия?

— Аллахвердов…

Хмыкнули, помолчали.

— Надо же!.. — подивился кто-то. — Значит, и в других головах та же хрень творится! А я-то думал, только в нашей такое. Поналезло мыслишек... Обнаглели, жить не дают! И ладно бы ещё людские, а то ведь из газет поналезли, из телевизора.

.. Погоди! — спохватился он. — Так дописал он роман или не дописал?

— Не-эт… Где ему!

— А за что ж он тогда тебя выгнал?

— Да я сам ушёл. Уж лучше с вами тут…

После столь неслыханного признания, все обмерли малость, но сказать ничего не успели, ибо в следующий миг, вынимая на бегу магнитный ключик, под бетонный навес впорхнула промокшая вдрызг молоденькая женщина с отчаянным лицом.