Старшая школа Йокай 2

Взволнованная лиса решила переехать и выбрала Цзянсу, Нанкин, забыв перед этим погадать. Эта ошибка стоила ей очень дорого.

Только страна начала приходить в себя после ряда революций, пришла новая беда: в тридцать седьмом в страну вторглись японские войска. Они быстро оккупировали прибрежные провинции Северного Китая, Цзянсу в их числе. Для своих генералов и высшего командного состава они организовали «офицерские дома». А чтобы в этих элитных клубах было не скучно — свезли туда всех деятелей культуры, до которых дотянулись.

Актрисы, танцовщицы, музыкантши — им годились все, умели бы выступать да были бы смазливенькими. В один из таких домов и попала Бай Гуан, зачем-то решившая по прибытию в старую столицу взять себе маску певицы.

Не то чтобы с ней так уж плохо обращались. Нет, их кормили, и у них даже были какие-то комнаты. Но...

Ее страна, ее обожаемый Китай полыхал под гнетом ненавистных японских оккупантов, зубами цеплялся за последние провинции. Иронично: это оказались именно те места, откуда только что сбежала глупая лиса.

Бай Гуан сидела в Нанкине, с ненавистью смотрела на крах известного ей мира и продолжала ублажать виновников этого краха своим голосом и телом. Она не могла позволить себе потерять последнюю маску.

Вскоре Вторая Мировая закончилась. Япония капитулировала, «офицерский дом» оказался покинут. Генералы уехали к себе на острова. Китаю же лучше не стало: много старых бед сменила одна большая новая катастрофа, имя которой — коммунисты. Годы назад Чан Кайши загнал их в горы. Сейчас они, почуяв свободу, поползли оттуда как тараканы, разнося красную чуму.

Когда японцы ушли, полыхнула новая волна алой заразы. Поначалу Бай Гуан не восприняла коммунистов всерьез: если дела не шли хорошо до войны, что должно было измениться? Однако не то республиканское правительство потеряло хватку, не то виноват был нескончаемый поток вооружения, которое щедро поставлял славянский сосед, зараженный той же лихорадкой. Факты были беспристрастны. Шаг за шагом коммунисты брали провинцию за провинцией.

Сорок девятый год расставил все точки. Гоминьдан пал. Мао Цзэдун провозгласил образование Китайской Народной Республики. Люди делали вид, что продолжают чтить древнюю историю и соблюдать обычаи и традиции, заложенные предками. Бай Гуан видела изнутри, что всё это не более чем ширма. Красочная, конечно, и разрисованная праздничными фонариками, но ширма. Китайская Народная Республика никуда не денется. Теперь это реальность. И старая лисица жить в ней не хотела.