Старшая школа Йокай 2

Все поняли мою речь? Предположения, что происходит?

— Я заметила, — по-русски ответила Айсонаку Уэно, — что по эту сторону барьера я прекрасно понимаю, что говорит многоуважаемый Полкан, хотя слово «богатырь» мне не давалось из-за буквы «ы», а слово «хилый» я и вовсе раньше не знала.

— Да, Елизавета, я вас прекрасно слышу и хорошо осмысляю сказанное, — подал голос недзуми.

— Судя по тому, что у Кощеевых талант к языкам, на барьере стоит какое-то заклинание, позволяющее понимать применяемый здесь язык, а также пользоваться им на формальном уровне.

То есть культурный фон нам остается недоступен, но смысл высказывания мы можем уловить, — подытожил Изаму. Русский язык ему, в отличие от квадроцикла, к лицу не был.

— Совершенно верно, — подмигнула Патрикеевна. И мы повели вездеходы по направлению к самому большому зданию в округе. Дом, милый дом.

Елизавета не сказала того, что было не принято говорить при гостях — да и без гостей, если честно, тоже. Заклятие билингвизма срабатывало только с теми, кто переходил границу с чистым сердцем.

Если ты добрый гость — приходи, будь как дома. Хочешь оставаться у нас — поможем найти место и отстроиться, ресурсов Нави хватит на всех. А если ты гость злой и нехороший — не взыщи, мы тебя поймем, а ты нас... если мы захотим.

Потому что не от такой уж хорошей жизни мы здесь собрались.

Заполнив парковку свежезаляпанными вездеходами, мы направились в дом. Змееву тушку уже куда-то утащили.

— Да ладно, всего три месяца не виделись, и те неполные, — я тоже был рад обняться.

Бабуля оценивающим взглядом стреляла в моих друзей, которые знакомились с многочисленной родней. — Марья Моревна, моя милейшая бабушка. Это моя друзья, — я вкратце представил Изаму, Кавагути и Томоко, — и моя девушка, Айсонаку Уэно.

— Ну, красавцы и красавицы, — бабушка хитро улыбнулась, — пойдемте, расселю вас. Места у нас много.

Уэно, впечатленная тем, что я реально представил ее как девушку, вручила мне свою сумку.

— Понятное дело, что жить мы будем в разных комнатах, — готовил я ее морально. — Здесь это нормально.

— Так это же замечательно, — она подняла на меня глаза, в глубине которых появилось что-то новое. — Целая кровать моя, и можно всю тумбочку косметикой захламить. И тебе ничего не показывать.

Впереди было еще полдня. За них мы могли успеть поучаствовать в русском застолье, отдохнуть и заглянуть в баню («да я ее лично топила!», уверила меня тётя Ида).