Старшая школа Йокай 2

— Хелп!

Лика, лениво вынимая из уха гарнитуру, приблизилась к комнате.

— Что верещишь как оглашенная? Али код не компилится?

— Да хуже, — Олена показала рукой на скатерть-самобранку. — Думаю, кому нужно душу продать, чтобы она не только русскую кухню готовила.

— А, тебе инженерная мысль нужна, — догадалась Лика. — Задачу опиши. Нет ТЗ — что получишь, хз.

— Смари. У нас есть приспособление.

Скатерть бодро махнула кисточкой, понимая, что речь о ней.

— Работает понятно. Раскладываешь, говоришь волшебное слово, и она выдает готовый набор блюд русской кухни.

И он не меняется. Блины и каши по утрам, суп-мясо-гарнир на обед, пирожки на перекус и несколько блюд на ужин. Так?

Лика кивнула с серьезным видом.

— А мне нужно, чтобы ее разложил, сказал что надо и получил готовый набор, например, японской кухни. И как это перепрошить, я понять не могу. Ничегошеньки не выходит, — Олена развела руками.

— Ты не туда усилия применяешь, — дошло до Лики. — У тебя даже если прошивка от плеера встанет на калькулятор, от этого он Бетховена играть лучше не станет.

Откуда у них в Японии еду достают? Если у нас берут узелок, который потом раскладывают в скатерть, то...

— У них есть коробка с бенто, — наморщила лоб Олена. — Ты говоришь, калькулятор не играет? То есть если накрафтить подходящий вид, то...

— Именно, — подтвердила Лика. — Создаешь коробку бенто, да покрупнее. Они явно должны быть нескольких калибров. И вот у тебя есть сконструированная по японскому канону большая коробка.

Потом подгружаешь классические рецепты в прошивку. А дальше как со скатертью: ставишь, говоришь волшебное слово, и в ней появляется еда. Доставай да ешь.

— Прояснилось, спасибо, — Олена выдохнула. — Инженер друг человека.

— А зачем тебе? — полюбопытствовала Лика.

— В августе в Японии отмечают Обон, день мертвых. Самый важный день для йокаев. И на праздник нужна гора японского аутентичного хавчика, — пояснила программистка. — Не будешь же ты вручную всё это готовить?

***

Я лежал на кромке озера и задумчиво жевал травинку.

Вода накатывалась на голые ноги и убиралась обратно. Томоко уже полчаса прыгала бомбочкой с невысокого обрыва. Кавагути дрейфовал в десяти метрах от берега, лежа в центре надувного круга. Уэно ныряла и иногда пугала его, резко показывая хвост то слева, то справа. По небу медленно текли облака, комары не считали меня живой целью и облетали, не замечая моего существования. Жизнь казалась прекрасной.