Куда приводят коты

А ты уже привык, что вся магия в перемире творится за кадром, без, так сказать, визуальных эффектов. Да и здесь ты впервые, никто не успел тебе сказать, что бывает иначе. В общем, Сехмет до последнего отказывалась начинать представление под твоим горячим стирательским надзором. Тебя унесли сюда, в какой-то тупик, подальше от остальных, а потом, когда меня все же починили, я спустилась к тебе, приглядывать.

Чем дольше Карри щебетала, тем явственнее я ощущал себя воздушным шариком, из которого выходит воздух.

Когда она умолкла, сдулся окончательно… Вот почему она только что морщилась, пока я на нее глазел.

– Я что, чуть тебя не угробил?

Карри тут же принялась меня тормошить.

– Эй, а ну прекрати! – говорит она. – Ты меня спас! От Блики… И от тех негодяев под мостом… Да ты самый лучший на свете кот!

– А у меня в самом деле… горячий взгляд?

– О, еще какой!

– Почему раньше молчала?

– Не хотела огорчать. И потом, я уже привыкла. Разве что сейчас ты побил, так сказать, температурный рекорд, когда я показала тебе все эти превращения.

Как будто на краю жерла вулкана постояла, честное слово! Но кризис миновал… Ты уже принял то, что чудеса можно видеть, а значит, такое не повторится.

Я вздохнул и отвернул морду.

– Наверное, мне не следует постоянно на тебя пялиться.

На нижней челюсти сомкнулись пальцы, одним движением Карри вернула морду на прежнее место, я снова утонул в изумрудных озерах на дне глаз.

– С ума сошел! Я же девочка, ты просто обязан на меня пялиться! Ради этого на такие жертвы идем… В мини-юбках на морозе ходим, из салонов красоты не вылезаем, на диетах сидим, как на иголках… Да мы живем ради того, чтобы на нас пялились!

Карри перехватила меня за подмышки, подняла над собой.

– А тут такой мужчина, ух!..

Прижала к груди, отвела мою лапу чуть в сторону (теперь ногти цвета земли, разлинованы точь-в-точь как панцири жуков) и закружилась в танце.

Сандалии отбивают ритм, а губы бормочут:

– Трам-пам-пам, трам-пам-пам…

Моя задняя, а в данный момент – нижняя, часть тела качается туда-сюда.

Карри вальсирует, а я с удовольствием разглядываю.

Шея и грудь тоже украшены хной, в витиеватых перистых «листьях папоротника» запутались «песочные часы». Этакий рисованный кулон. А на мочках ушей болтаются сережки в виде каких-то темных колючих шариков. Я узнал в них крошечные копии пустынного растения перекати-поле.

Ее танец завершился падением на кучу песка, волосы распластались по склону рыжими лучами.