Куда приводят коты

Еще как!

Я думал, это будет квест на скрытность, где предстоит проскальзывать мимо здоровенных вооруженных секьюрити в пиджаках, обходить зоркие зрачки видеокамер, прятаться под мебелью, воровать ключи, преодолевая одну дверь за другой на пути к тому самому подвалу, которым так стращал седой…

Чего я не ждал, так это того, что перемир доставит к конечной цели сразу.

Ремешок, который я так старательно собрал из кусочков в голове, – прямо перед моим кошачьим носом! Притаился, как в пещере, в кармане черного пальто, что валяется на ковре, рядом с двуспальной кроватью.

Я тут же схватил ремешок зубами.

Вокруг раскидана и другая одежда, не только мужская. Лифчик, трусики… Рядом со мной – опрокинутая бутылка из темного стекла, ноздри обжигает винный запах.

Ритмичный скрип.

Женские стоны. И вовсе не от боли…

Тело седого в старческих пигментных пятнах и родинках распласталось на облаке постельного белья. Лицо оседлала Жанна. Спина и ягодицы, изгибаясь, движутся вперед-назад, соски подпрыгивают, глаза закрыты.

Красные когти отводят локон с мокрого лба. Закусив губу, подвывает сладко.

А напротив нее скачет вверх-вниз вторая, гораздо старше. Не сдерживается, орет как дикое животное. Вся сверкает от капель, даже края чулок пропитались.

Ее тоже знаю.

Хотел бы не знать. Даже голова загудела, словно вознамерилась экстренно взорваться, избавиться от мерзкого знания…

Я отвернулся.

Нужно как-то действовать, но меня переклинило. Не могу пошевелиться. Взгляд уперся в этикетку на бутылке вина, там нарисован черно-оранжевый пляж: тени пальм, скал, чаек, и все на фоне заката… Смотрю на это, а череп стиснут с двух сторон тошнотворными криками вперемешку со смехом.

Челюсти прокусили ремешок, по нему течет слюна, но разжать не могу, как не смог бы разжать рулон медицинской марли, если бы меня оперировали без наркоза.

В ушах зазвенело.

Я прижал их лапами к голове, зажмурился.

Меня подхватила, закружила вязкая и душная невесомость. Я отдался ей целиком, лишь бы больше не слышать то, что слышал, не помнить, что видел.

Темнота постепенно наполняется прохладной, начинает ощущаться простор. Уже не кручусь, а лечу в каком-то направлении…

Вниз!

Перед глазами возник мокрый песок, пористый, как поверхность свежего кекса, блестит изюм камушков. И в это песочное тесто упираются мои – человеческие! – ладони. Пальцы и колени утонули в зернистом холодке, уши затопил шум моря.

Меня, наконец, вырвало.

Я сплюнул, а потом услышал рокот прибоя.