Царевна-лягушка для герпетолога

– А ты для глянь на воду в том месте, где они пьют, – посоветовал Левушка, показывая, как возле конских морд от воды поднимается пар, а на поверхности лопаются пузыри, как в минеральном источнике. – Трогать не советую. И по поводу усталости не переживай. При дневном свете они способны полмира покрыть.

Он радостно и безмятежно улыбнулся, а мне невольно вспомнились славянская Макошь с солнечными конями и древний бог Хорс.

Пока Лева с Иваном умывались и набирали воду, я, убедившись, что у обоих нет не только ран – даже царапин, сидела на рюкзаке с палаткой, мечтая о том, чтобы принять горизонтальное положение.

На смену боли и жару пришла усталость, а сон буквально одолевал. Однако я понимала, что возиться со спальником или одеялом у меня просто нет времени, а растянуться прямо на земле не решалась.

Внезапно сквозь застилавшее глаза сонное марево я с удивлением обнаружила, что у края поляны кто-то неведомый расстелил роскошный ковер с длинным ворсом и разложенными по нему шелковыми, и по виду очень мягкими подушками.

Конечно, в обычной жизни мне и в голову бы не пришло без спросу завалиться на чужую постель. Я даже пляжные лежаки, отмеченные полотенцем, никогда не трогала. Но на пляже меня никто и не выматывал до полуобморока. К тому же ковер словно приглашал прилечь, взбивая пуховые подушки, я, кажется, даже слышала его зов. Ну не случится же большой беды, если я передохну хотя бы несколько минут? Не совсем отдавая себе отчет в своих действиях, я поднялась и направилась туда, уже предвкушая ласкающие прикосновения мягкого ворса и шелка.

Меня остановил окрик Левы. Со скоростью хорошего спринтера Лель бросился мне наперерез и, точно мяч в корзину, закинул на ковер мокрую от пота майку. Он всегда попадал в корзину со штрафной, принося очки лучшей в Академии факультетской команде. Майка вспыхнула, еще не достигнув ковра, а над подушками взметнулось пламя. «Интересно, а дома проблемы грязного белья Лева решает столь же радикально?» Эта дурацкая мысль в сочетании с истеричным смехом помогла мне сохранить сознание и рассудок, пока Лева и подключившийся к нему Иван ножами кромсали на мелкие куски ковер и подушки, из которых текла знакомая черная слизь и слышались стоны.

Потом все вспыхнуло и исчезло.

– Вот гады, у самых границ заповедного места устроили ловушку! – отпаивая меня новой порцией целебной воды, вполголоса ругался Лева, пока Иван успокаивал бешено храпящих, испуганных лошадей. – И ведь по своей любимой привычке отыскали самого уязвимого.